ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Монгольский лик Евразии (субъективные заметки об этносоциологической экспедиции в Монголии)
А.В. Иванов

Летом 2009 года в рамках реализации совместного российско-монголь­ского проекта по исследованию цивилизационных констант внутренней Евразии мне вместе с профессорами Ю.В. Попковым из Института фило­софии и права СО РАН (руководитель проекта с российской стороны) и М.Ю. Шишиным из Алтайского государственного политехнического университета довелось проехать на машине от Улан-Батора через цент­ральные районы Монголии до крайних западных ее пределов. В доро­ге было много запоминающихся встреч с представителями самых разных возрастов и социальных слоев современного монгольского общества: скотоводами и учеными, работниками органов государственной власти и учителями, студентами и пенсионерами. Везде мы встречали самый доб­рожелательный и теплый прием, и везде люди старались как можно более обстоятельно и честно ответить на вопросы социологической анкеты, по­средством которой мы пытались выявить базовые идеалы и ценности, ми­ровоззренческие установки и культурные доминанты, на которые ориенти­руются сегодня жители этой страны. Обобщение и детальный теоретичес­кий анализ полученных эмпирических результатов — тема отдельного раз­говора, но есть потребность поделиться и личными впечатлениями от посещения нашего ближайшего соседа. Я и раньше неоднократно бывал в Монголии, но преимущественно в ее западной части (Ойротии). Посеще­ние же Халхи (центральной и восточной части страны) существенно раз­двинуло и обогатило мое видение прошлого и настоящего монгольского народа, позволило выявить такие черточки в его национальном характере, которые раньше ускользали от моего взора.


Хочется выразить глубокую человеческую и научную признательность нашим монгольским коллегам-ученым, сопровождавшим нас в долгом пути. Без их помощи в переводе вопросов социологических анкет, тонких коммен­тариев и оценок полученных результатов мы никогда не смогли бы проник­нуть в душу монголов и почувствовать биение духовного пульса их, дей­ствительно великой, культурной традиции. Особая наша благодарность док­тору физ.-мат. наук, директору Института изучения монгольского Алтая профессору К. Цоохуу, который возглавлял экспедицию с монгольской сто­роны и чьи экспертные оценки были всегда предельно точны и, главное, ис­кренни. Значительный вклад в успех экспедиции, подытожившей нашу трехлетнюю работу по проекту, внес также проректор Ховдского государ­ственного университета Х. Цэдэв. Без его самоотверженной научной и пере­водческой деятельности личные и научные взаимоотношения между рос­сийскими и монгольскими участниками проекта были бы существенно за­труднены. Я, естественно, буду излагать сугубо личную точку зрения, но, надеюсь, ряд моих суждений относительно ценностных и психологических констант монгольской культуры все же будут вполне объективными и бес­пристрастными.

Первое впечатление от Монголии, о котором хочется рассказать, — это ощущение предельно родственного и близкого тебе культурного простран­ства, словно ты никуда и не уезжал из России. На уровне первичной челове­ческой интуиции, которая впоследствии только подтверждалась, можно вполне уверенно заявить: российская и монгольская культурная традиции безусловно спаяны общими евразийскими цивилизационными константа­ми, а их простейшее эмпирическое проявление — чувство психологической комфортности в Монголии, экзистенциалъной комплементарности сее народом, если использовать терминологию Л.Н. Гумилева. В европейских славянских землях, в той же Чехии и Словакии, это чувство не возникает. Там явственно ощущаешь себя инородцем в чужой культурной среде. Когда же сходишь с поезда на вокзале в том же Улан-Баторе, то ловишь себя на мысли, что это — один из городов России, где разве что внешний антропо­логический тип отличается от славянского. А в манере общаться, шутить, жестикулировать — потрясающая, на мой взгляд, близость между русскими и монголами, разве что монгол более нетороплив и дольше раскачивается на какое-нибудь дело. Временной фон его существования отличается больши­ми амплитудами и отчетливо выраженной цикличностью, соответствующи­ми естественным временным циклам его хозяйственной деятельности: рож­дению и забою скота, появлению первой весенней травы или молока у кобы­лиц и т. д. Возможно, что разная ритмика жизни монголов и русских простоотражает различие городской культуры с ее доминантой линейного соци­ального времени и культуры сельского типа, встроенной в естественные циклы природного времени. Но и эти различия в темпоральных кон­стантах не видятся мне кардинальными. Если сравнить нашего российско­го сельского жителя, особенно пастуха, то, думаю, различия в переживании времени между ним и монголом не будут существенными. На самом деле, лишь две вещи постоянно напоминали нам о том, что мы все-таки гостим в стране с другой культурой и обычаями: это язык и кухня.
 

Кухня Монголии — исключительно кочевая, а, значит, мясная и пре­дельно тяжелая для желудка представителей земледельческой русской культуры, выросших на овощных супах и кашах. Даже рыба — редкий гость на монгольском столе. До последнего времени они ее не ловили, по­скольку по традиционным монгольским представлениям есть следует только то, что живет на земле, а не плавает под водой и не летает в небе. Нет также в монгольской кухне ни творога, ни сметаны, ни ряженки, столь привычных для русского человека. С другой стороны, изумительны на вкус и полезны в летний зной чаша свежего кумыса, сырчик из конского молока («арул») и особенно пенка от молока монгольского яка, называемая «урум». Последняя вообще восхитительна, образуя причудливую смесь нашей сметаны и европейского йогурта. Удивительно, но структура тради­ционного монгольского питания практически не изменилась со времен Чингисхана. Это — совершенно определенная и своеобразная константа кочевых народов Евразии, прямо отражающая те экологические условия кочевого образа жизни, в которых они живут испокон веков. Мясная дие­та — та пищевая константа, которая является органической частью их национального самосознания. Здесь они близки тем же киргизам и казахам, хотя и в рамках пищевой кочевой цивилизационной константы есть свои существенные вариации и различия. Например, монголы не едят казахский бишбармак (вареная баранина с полосами теста и овощами), а казахи не практикуют монгольский хор-хох — варку мяса животного (овцы, козы) на огне в его собственной шкуре.

Надо иметь в виду, что механический поиск цивилизационных кон­стант — дело почти бесперспективное. Сохранение какой-нибудь древней бытовой традиции или ценностной доминанты в чистом виде — довольно редкий этнокультурный феномен, этакий «цивилизационный констант­ный реликт», сохраняющийся только в неизменных хозяйственно-эколо­гических нишах существования и при идеально отработанной технологии. Ярчайшим примером последнего служит традиционная деревянная двухко­лесная монгольская арба, куда впрягают яка для перевозки грузов. Строение колеса современной арбы почти полностью повторяет строение колеса скифской двухколесной повозки с той же самой системой клиньев и креп­лений. Мы имели возможность в этом убедиться, посетив национальный музей в Улан-Баторе и специально внимательно оглядев там выставочный экспонат, а через три дня обнаружив его почти точную копию на одной из скотоводческих стоянок. Удивительно, что срок службы качественно сде­ланного деревянного колеса, изготовленного по реликтовой технологии, достигает, по свидетельству местных жителей, 10 лет. Аналог реликтовой монгольской арбы автор видел на озерах Мещерского края, где по мелко­водным и густо заросшим камышом озерам местные жители передвигают­ся на узких лодках-долбленках, отталкиваясь шестом. Ничего более опти­мального для передвижения по воде здесь не изобретешь, как не изобрести простому кочевнику-скотоводу с нехитрыми пожитками ничего более оп­тимального, чем подвижная, легкая и ходкая двухколесная арба с деревян­ными колесами в условиях каменистой и особенно горной степи.

Что касается языка, то раньше русский человек и здесь чувствовал себя как дома — монголы всех возрастов отлично говорили по-русски. Ныне, увы, ситуация с русским языком в Монголии совсем иная: по-русски снос­но говорит старое и среднее поколение, а молодежь повально его не знает. Правда, не знает она и английского языка, который усиленно навязывался монголам в последние 15-20 лет. Дело в том, что его преподавание в шко­лах и вузах ведется американцами из «Корпуса мира» и из миссионерских протестантских организаций. Профессиональные же преподаватели ан­глийского языка из США и Англии ехать в Монголию, ясное дело, не спе­шат, а без качественной методики обучить монголов фонетически и грам­матически чуждому для них языку чрезвычайно трудно. В результате, в провинции даже официантки и работники гостиниц поголовно не гово­рят по-английски. Исключение составляет Улан-Батор, но оттуда прилич­но знающие английский язык монголы уезжают за границу, в основном в Южную Корею, Японию и США. По нашим наблюдениям, которые, ко­нечно, следовало бы сверить со взглядами филологов, связи между рус­ским и монгольским языками гораздо более тесные, чем между монголь­ским и английским. И дело даже не только в том, что монголы пишут на нашей кириллице (разговоры о переводе их письменности на латиницу вроде бы заглохли), сколько в вековых евразийских лингвистических заимствованиях, особенно научного плана. Во всяком случае я могу совер­шенно определенно констатировать, что при чтении курсов по филосо­фии в Улан-Баторском государственном университете лекторы до сих пор сплошь и рядом используют русскую философскую терминологию в силу отсутствия соответствующих терминов на монгольском. Боюсь, что по­пытка переориентировать монгольскую науку с русского терминологичес­кого аппарата на английский бесследно для монгольского научного мента­литета не пройдет. В каком-то смысле это будет прямой ломкой уже про­чно сформировавшихся за последний век научно-языковых культурных констант. Да и на уровне бытовых заимствований связи между русским и монгольским языками очень прочны. Не вижу особых проблем и в фоне­тических различиях. Монгольский акцент при разговоре на русском языке гораздо менее явственен и не так раздражает слух, как, скажем, акцент не­мца или эстонца.
 
Неслучайно из уст самых разных людей мы слышали одну и ту же мысль: именно через русский язык Монголия приобщилась к вершинам со­временной научно-технической цивилизации, а ставка на другие иностран­ные языки себя культурно не очень оправдывает. И в последнее время здесь наметились явные перемены к лучшему: русский язык вновь возвра­щается в школы и вузы, и монгольское правительство намерено уделить самое серьезное внимание поддержке школ с его углубленным изучением. Расширяющееся российско-монгольское сотрудничество объективно тре­бует этого. Отрадно, что регион Западной Сибири, особенно Алтайский край, оказался в лидерах этого процесса. В этом году на базе Алтайского государственного технического университета в аймачных центрах Запад­ной Монголии — Ховде и Баян-Ульгии — были открыты курсы с углуб­ленным изучением русского языка для поступающих в российские вузы. В рамках фонда «Русский мир» налаживается поставка отечественной учебной литературы в Монголию. Вроде бы положительно решен вопрос и о посылке наших профессоров в монгольские вузы. Все это дает основа­ния надеяться, что те живительные культурные константы, которые сфор­мировались в ХХ веке, не угаснут и в веке XXI, что было бы губитель­но для обеих наших евразийских культур. Совершенно то же самое, на мой взгляд, можно сказать и о российско-казахстанских отношениях, где про­цесс «этнокультурной притирки» уходит корнями в XVII-XIX века. Здесь подрыв сформировавшихся локальных цивилизационных констант может быть еще более болезненным.

В этой связи есть очень важная и отрадная тенденция, которую мы еди­нодушно отметили в ходе экспедиции. После «перестроечного» интеллек­туального и культурного обморока с обеих сторон, практически парализо­вавшего российско-монгольское сотрудничество в 1990-е гг., постепенно вновь приходит понимание фундаментальности и безальтернативности крепких и многогранных связей между двумя нашими братскими народами.


«Старый друг лучше новых двух» — эту русскую поговорку нам не раз приходилось слышать от самых разных людей в ходе почти месячных ски­таний по бескрайним монгольским степям. Дело в том, что чары «амери­канской рыночно-демократической», равно как и «корейской культур­но-буддийской» розовой мечты о «новом брате» за последние 5-10 лет сильно развеялись. За всеми благостными разговорами и обещаниями про­ступила голая капиталистическая правда: хищнический интерес американ­ских и корейских фирм к природным ресурсам Монголии при полном рав­нодушии к ее национальным интересам и культурным традициям. Более дальновидно и гуманитарно ведут себя японцы, находя на монгольской земле корни собственной культуры и инвестируя деньги в ее науку, куль­туру и образование. Есть, однако, все основания считать, что и они в ско­ром времени обнаружат свои сугубо прагматические интересы. Для нас — это тоже одно из косвенных свидетельств реальности и фундаментальнос­ти общеевразийских сверхвременных констант, зримо отличающих этно­сы Евразии от западных и восточных народов. Жажда получить прямые гео­политические, экономические и политические выгоды (здесь в бесспорных лидерах — США) или же добиться культурного доминирования (что осо­бенно характерно для Китая) — все эти чужие ценностные максимы сего­дня остро переживаются и начинают отторгаться не только монголами, но в не меньшей степени и народами бывшего СССР.

На этом фоне бескорыстная помощь русских в организации собствен­ной монгольской системы образования, медицины, науки, транспорта, руд-но-добывающей промышленности, строительства, связи, ветеринарии вос­принимается сегодня как старая добрая сказка, которую надо бы вновь сделать былью. Ясно, что здесь никогда уже не будет ни старшего, ни младшего брата, ни шестнадцатой союзной республики аграрного профи­ля, а будет равноправное и взаимовыгодное сотрудничество во всех облас­тях, которое России нужно не меньше, чем Монголии. Можно, пожа­луй, даже сформулироватъ закон взаимного притяжения евразийских эт­носов, объединенных общими цивилизационными константами. Можно ослабить и даже временно блокировать это цивилизационное взаимное тяготение, но вряд ли его можно полностью устранить. В свое время Г.В. Вернадский подметил эту закономерность периодического геополи­тического объединения и распада Евразии. Думается, что мы вновь всту­пили в период евразийской консолидации, когда константы начинают ак­тивно работать. Во всяком случае, очень хочется в это верить.

Подтверждением этих теоретических евразийских рассуждений, явля­ется все более активно идущий процесс возрождения культурных тради­ций той же Монголии, пробуждение ее поистине бездонной исторической памяти, сращенной в своих основаниях с исторической памятью других народов Евразии. Здесь прояляется еще одна очень любопытная цивилиза-ционная закономерность: наличие латентных ценностных и поведенчес­ких констант, как бы рецессивных,«спящих» генов культуры, которые, однако, способны резко «пробуждаться», когда для этого складываются благоприятные внешние обстоятельства. Причем реанимация этих цен­ностных традиций идет поразительно быстро, где подчас оживает то, что казалось безнадежно и навсегда утраченным. Это характерно, опять-таки, не только для Монголии, но и для других евразийских этносов. Например, практически из небытия возродился сегодня алтайский шаманизм и тради­ции алтайского горлового пения — «кай». Традиционное казахское юве­лирное искусство сегодня переживает подлинный ренессанс. Кстати, мож­но выделить безусловную «металлическую» и ювелирную константу Цен­тральной Азии (которая, возможно, является и общемировой) — особую любовь к серебряной посуде и серебряным украшениям, доминирующим в быту, в женской обрядовой и свадебной одежде. Это во многом объясня­ется естественными свойствами серебра — его дезинфицирующими и це­лебными характеристиками в условиях жаркого климата и дефицита чис­той воды. Любопытно, что в той же Монголии и сегодня можно довольно дешево (по нашим российским меркам) купить качественную чашу из чис­того серебра, выполненную в традиционной технике с древними сакраль­ными символами и знаками.
 

Возвращаясь к теме возрождения латентных культурных традиций и констант, хочется выделить еще некоторые из них. Так, практически во всех аймаках, по которым мы проезжали, есть свои священные природ­ные объекты — перевалы и горы, родники и реки, священные деревья и до­лины. Они наделяются живой и чувствующей душой, что отмечено возве­денными близ них каменными пирамидами «обо», украшенными синими и золотистыми лентами. Около этих священных мест, как бы осевых, опор­ных точек монгольского культурного ландшафта, нельзя кричать и сквер­нословить, рвать травы, рубить стволы и сучья на дрова, разжигать костры и охотиться (и, опять-таки, наличие подобных сакральных мест характер­но сегодня и для тувинцев, и для алтайцев, и для хакасов, что также вполне может трактоваться как цивилизационная константа Внутренней Евра­зии). Это может прогневать гения (или духа) данной местности. Человека, нарушившего покой «хайрхана» (так именуют духа той или иной го­ры монголы), ждет неминуемое и строгое наказание. Подавляющее боль­шинство жителей (даже кандидаты и доктора наук!) искренне верят в это, и рассказывали нам бессчетное количество случаев, когда срубивший де­рево на священном склоне тяжело заболевал, а убивший косулю близ свя­того источника терял кого-то из близких родственников. «Предрассуд­ки», — иронично ухмыльнется какой-нибудь «рационалист»-горожанин, но для проехавших по россыпи монгольских дорог все эти истории вовсе не кажутся мифами наивного сознания. За ними чувствуется какая-то глу­бинная и забытая нами природная правда, к познанию которой только-только начала подступаться экспериментальная наука, и можно быть уве­ренным, что на этом пути нас еще ждут величайшие научные открытия. Вообще все, что связано с традиционными ценностными константами, устойчивыми во времени и пространстве, должно интересовать вовсе не только гуманитарные, но естественные и технические науки. Через это можно прийти к открытию и новых важных психофизических закономер­ностей, и новых источников энергии, и новых технологий.
 
Очень важная мировоззренческая константа монголов — его глубин­ный экологизм. Экологический характер традиционного сознания монго­лов нашел, в частности, очень важное и положительное, на мой взгляд, проявление в их политической жизни. Так, в честь горы Оттонтэнгэр — главной вершины их священного хребта Хангай — один раз в четыре года обряд поклонения совершает сам президент Монголии вместе со всем правительством. Этим естественно задается шкала подлинных ценностей мира, а молодежь получает не только экологический, но и духовный урок почитания высшего и прекрасного. Считается, что гора Оттонтэнгэр отзы­вается на все боли и радости всех жителей Монголии и доносит их молит­вы до высших небес. Нам довелось созерцать эту вершину погожим днем с одного из перевалов близ города Улиастая. По свидетельству нашего монгольского проводника, Оттонтэнгэр открывается далеко не каждому человеку. Гора и вправду походит на живое отверстое сердце, словно устремленное в небеса. Созерцая такую красоту природных линий, чело­век поневоле испытывает чувства благоговения и восхищения, возвышаю­щие его душу над тленом и суетой повседневного быта. И под сенью этой величественной горной вершины, которой монголы поклонялись и сто, и тысячу лет назад, становится совершенно понятным, что такому призна­нию абсолютных и вечных ценностей бытия не только могут, но и должны учиться представители так называемых развитых демократий, где сегодня оказалась явно утраченной грань между добром и злом, достойным и не­достойным, высоким и низким, где, похоже, главной «моральной» задачей стала борьба за права сексуальных и религиозных меньшинств, а не за добро, красоту и истину.


Этому почитанию природных и культурных святынь стоит поучить­ся и нам русским, отравившим свои великие озера и реки и готовым ради наживы жертвовать своим бесценным достоянием, типа Катуни или плос­когорья Укок у нас на Алтае. А ведь и в нашей русской культурно-истори­ческой традиции есть эта латентная, спящая ценностная константа почи­тания природных святынь, которая восходит к универсальному земле­дельческому языческому культу Земли-Кормилицы, сохранявшемуся в те­чение столетий и в рамках православного русского мировоззрения. Здесь достаточно вспомнить о легендарном озере Светлояре, где град Китеж под воду ушел; о священных источниках Троице-Сергиевой Лавры, Пско-во-Печерского и Савво-Сторожевского монастырей; о святых горах, ро­щах и пещерах. В этой связи вспоминаются легенды о Святогоре-богатыре, о Микуле Селяниновиче, в суме носящего тягу земную. Живыми мысли­лись нашим предкам и их коренные реки, типа Волги, Днепра, Оки, куда нельзя было плевать и на берегу которых нельзя было сквернословить. Что уж говорить о том, что захламление их русел и берегов, вырубка прибреж­ного кустарника и деревьев мыслились как величайшее святотатство, за которым должна последовать неминуемая расплата. Честно говоря, именно эту общеевразийскую культурную константу сбережения при­родных святынь нам надо возрождать в России в первую очередь.
Не все, однако, так хорошо обстоит с экологией и у монголов. Отнюдь не все они следуют императиву природоохранных констант, особенно в условиях разгула рыночной экономики. Нам рассказали, что местные ко­рыстные чиновники продали иностранцам под разработку недра некото­рых сакральных территорий, типа священной горы Сутай в Ховдском ай­маке, на склоне которой обнаружены залежи коксующихся углей. Это чре­вато в будущем серьезными социальными потрясениями типа тех, что про­изошли в Упсунурском аймаке. Там жители с оружием в руках вышли защищать свои природные святыни, и дельцы вынуждены были отступить. Подобной решительности в борьбе с чиновничьей продажностью и капита­листическим хамством нам также не грех поучиться; и это как раз та воз­можная цивилизационная константа, которую нам надо срочно и соборно формировать, пока есть что еще сохранять в нашей российской природе.

Перехожу теперь к еще одной важной теме — возрождению культур­ных и религиозных констант в братской соседней стране. Судьбе было угодно, чтобы мы встретились с одним из влиятельных духовных лиц Монголии — ламой Пуревбатом из монастыря Гандан в Улан-Баторе. Этот человек, не достигший еще и сорокапятилетнего возраста, внес большой вклад в возрождение традиционного буддийского искусства Монголии.


Являясь одновременно и самобытным художником, и крупным теорети­ком искусства, лама Пуревбат написал уже несколько фундаментальных монографий по истории и теории буддийской живописи, скульптуры и ар­хитектуры. В его лице великое буддийское прошлое Монголии словно со­мкнулось с настоящим. Он основал в монастыре Гандан живописную мас­терскую, является президентом Монгольского института буддийского ис­кусства, почетным доктором Академии искусств Монголии, лауреатом выс­шей национальной художественной премии за возрождение тридцати шести культурных традиций Монголии. Одновременно лама Пуревбат — выдающийся знаток буддийской медицины, психотехники и философии, обладающий колоссальной научной эрудицией, творческой энергией и мудростью истинного учителя. Он — неутомимый проповедник буддий­ских ценностей среди широких слоев монгольского общества.

Трудами таких духовных подвижников, как лама Пуревбат, буддизм в Монголии переживает сегодня подлинный ренессанс. В другом монасты­ре Эрдэнэ-дзу — авторитетнейшем и старейшем в Монголии, расположен­ном в ее древней столице Каракоруме, — мы видели сотни паломников со всех концов страны, жаждущих приобщиться к сокровенным буддийским святыням. Двигаясь по ходу солнца слева направо и вращая молитвенные колеса хурдэ со словами буддийских молитв и благопожеланий, они обхо­дят по периметру буддийские храмы, в центре которых перед изображени­ем Будды и боддхисаттв, достигших просветления и избавления от страда­ний, ламы нараспев читают строки священного буддийского канона Гань-чжур в сто восемь томов. Ровно сто восемь ступ окружают по периметру и стены Эрдэнэ-дзу; то же сакральное число сто восемь определяет коли­чество бусин на традиционных буддийских четках. Сто восемь раз жела­тельно повторить молитву у священных мест, дабы желание исполнилось. Число 108 — сакральная числовая константа монголов.

Увы, большинство буддийских святынь и монастырей, включая Ган-дан и Эрдэнэ-дзу, были разрушены в 1936-1937 гг. воинствующими без­божниками, а ламы, жившие в них, расстреляны. Тот же лама Пуревбат об­наружил близ столицы останки шестисот убитых лам и, совершив поми­нальный обряд, воздвиг на месте их погребения буддийскую ступу. Горько осознавать, что монгольское атеистическое насилие над духовными лица­ми было осуществлено не без влияния отечественного атеистического мра­кобесия. Надо свято помнить и делать ставку на все хорошее и доброе, что было во взаимоотношениях между народами, но не забывать и про горькие страницы, дабы они не повторились. Но самое главное, от воинствующего мракобесия — не важно, коммунистического или капиталистического — должны быть ограждены краеугольные природные и культурные кон­станты евразийских народов — природные и культурные святыни. Свя­тыни — вечные и живые ключи культуры в двуедином значении этого рус­ского слова: из них вытекает река краеугольных ценностей и смыслов дан­ной этнокультурной общности, а, приобщившись к ним, человек получает ключ к духовным сокровищам того или иного народа.
 

И почему-то очень хочется верить, что есть незримая связь между мо­настырем Гандан и Троице-Сергиевой Лаврой — духовными оплотами монгольского и русского народов, ибо не могут подвижники и праведники разных религий противостоять друг другу. Напротив, они стоят сегодня в одном строю, сражаясь против тьмы невежества и эгоизма, национальной и религиозной розни, защищая природные и культурные святыни своих народов — общие и вечные константы многонациональной Евразии.

Комментарии материала:

Разместить комментарий

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии
01.11.17 | ЖИВАЯ ВОДА
Специалисты краевой программы «Усынови заказник» подвели итоги исследовательского конкурса «Живая вода».  Школьники Алтайского края – участники конкурса – в течение осени совершали экскурсии на близлежащие реки и озёра, пробовали оценивать антропогенное воздействие на водоёмы, наблюдали за их обитателями, в первую очередь, за беспозвоночными, приоткрывая для себя окно в этот загадочный мир. Почему именно осень? Осенью на наших реках и озёрах наблюдается м...
Наверное, у каждого на родной для него территории есть сокровенные места, в которые не только сам с у довольствием. Есть места, о которых хочется с гордостью рассказать приезжим гостям. Бывает так, что и для себя делаешь открытия, изучая краеведение. Хорошо если рядом оказывается умудренный знаниями учитель, сотрудник музея или экскурсовод. С целью подготовки нового поколения экскурсоводов в начале октября 2017 г.  исполнители проекта «Дом экологической культуры» Андрей Гальце...
Новое поколение экскурсоводов
Сегодня во всем мире отмечают международный день снежного барса. Международный день снежного барса был учрежден 23 октября, так как именно в этот день в 2013 году в Бишкеке открылся первый Международный форум по сохранению снежного барса, где представители 12 стран в ареале редкого хищника (Афганистан, Бутан, Индия, Казахстан, Кыргызстан, Китай, Монголия, Непал, Пакистан, Россия, Таджикистан, Узбекистан) впервые собрались вместе, чтобы объединить усилия по сохранению ирбиса. Тогда же была принят...
Международный день снежного барса
19 сентября 2017 года после тяжелой  болезни  ушел из жизни известный британский анималист и защитник природы Ричард Дэвид Шепард. Дэвид был необычным человеком! Благодаря его любви к природе, стали возможны многие природоохранные проекты по всему миру, в том числе и проекты по сохранению амурского тигра на российском Дальнем Востоке. Сотрудники Фонда «Феникс» гордятся тем, что с начала 2000-х годов тесно сотрудничают с Фондом Дэвида Шепарда (DSWF), благодарны судьбе...
Памяти Дэвида Шепарда
Инициативная группа помощи морским млекопитающим «Друзья океана» совместно с Клубом «Бумеранг» обнаружила и убрала остатки ставных неводов в месте кормления серых китов  на севере Сахалина. Для большинства сахалинцев залив  Пильтун ассоциируется с местом кормления уникальной охото-корейской популяции серых китов.  К берегам  севера Сахалина ежегодно приходят киты, чтобы набрать вес и подготовиться к дальней дороге на юг, часто это матери с детенышами....
Пильтун без мусора

Материалы данного раздела

Конкурс экологических проектов экодело лето 2017

Фотогалерея

Интересные ссылки

«Спутниковый мониторинг пожаров на Дальнем востоке России». Сервис работает на основе технологии «Геомиксер», разработанной в ИТЦ «СКАНЭКС»

«Спутниковый мониторинг пожаров на Дальнем востоке России». Сервис работает на основе технологии «Геомиксер», разработанной в ИТЦ «СКАНЭКС»

Активность на сайте

Олеся Ильина аватар
Олеся Ильина
Эко-экспедиция #БайкалSOS

Выступление на конференции TEDx Новосибирск: о Байкале и о проблеме загрязнения пластиком - по мотивам экспедиции прошлого года.

...

Елена Теплюк аватар
Елена Теплюк
Родники Ольхона

Считаю проект актуальным и интересным!

Ольга Чупаченко аватар
Ольга Чупаченко
Анда буа («Друзья тайги»)

Проект чрезвычайно полезный, конкретный, с понятным и ярким результатом. Вроде бы "малое дело", зато с реальными измеряемыми после...

Анна Огородникова аватар
Анна Огородникова
Родники Ольхона

Чистая вода - один из главных наших ресурсов. Забота о родниках на Ольхоне - это не только дань памяти традициям местного населения и их пре...

Миша Самолетов аватар
Миша Самолетов
Родники Ольхона

Здорово! Слова благодарности люди оставляли по этой ссылке

...
Миша Самолетов аватар
Миша Самолетов
Родники Ольхона

Здорово! Слова благодарности люди оставляли по этой ссылке

...
сортировать по иконкам
38 недель 6 часов назад
Алексей Писковский
Алексей Писковский аватар
Экономия воды и газа или просто предупреждение потопов, взры...
Смотрели: 64,765 |

ЭкоКартридж есть такая организация. К ним обратись.https...

38 недель 4 дня назад
Гузель Арсланова
Гузель Арсланова аватар
Экономия воды и газа или просто предупреждение потопов, взры...
Смотрели: 64,765 |

Добрый день. 

Я не по теме с вопросом. Сайт не дает разместить новую тему. Поэтому пишу в этой..(админы простите). Поотому что т...

1 год 27 недель назад
martaka maminov
martaka maminov аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 139,148 |

Обращайтесь, отличная компания http://www.ecocentrp.ru/about/...

1 год 39 недель назад
Глеб савельев
Глеб савельев аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 139,148 |

нужна схема пещер с измерениями

1 год 42 недели назад
Ольга Волобуева
Ольга Волобуева аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 139,148 |

если Вы обладаете информацией , как составить топокарту пещеры, пишите нам. Очень нужна помощь в составлении паспорта объекта

размешен 18.11.17 | Тип: Статью
Сергей Фомичев

Постоянные дискуссии и коррекции стратегии - необходимое условие нормального развития экологического движения. Другое важное условие развития - соответствие и следование этике дв...

размешен 17.11.17 | Тип: Статью
КРУШЕНИЕ СЕВЕРНОЙ МЕГАФАУНЫ

Разрушение биосферы планеты вызывает все большую озабоченность у ученых.

В журнале BioScience опубликована статья "World Scientists’ Warning to Hu...

размешен 16.11.17 | Тип: Событие

В Академгородке г. Новосибирска 23-24 ноября 2017 г.  состоится Пятая Сибирская межрегиональная конференция «Экологическое воспитание в проектно-исследовательской деят...

размешен 16.11.17 | Тип: Новость

Инициативная группа жителей села Хомутово Иркутской области...

размешен 16.11.17 | Тип: Событие

ПОЛОЖЕНИЕ

о проведении Межрегионального экологического фестиваля

«Будущее в р...

Подпишись на рассылку

Будьте в курсе последних новостей!

RSS-материал