3.2.2. Интерпретации срединности

Крайности и метания русского духа ставят вопрос о возможности удер­жания срединной, сбалансированной позиции. В контексте культурной гео­графии с П.Я. Чаадаева стало общепринятым признание срединного поло­жения России между Западом и Востоком. Естественно предполагать, что срединность России в культурно-географическом плане является объек­тивным основанием для формирования в ней культуры срединности.

Лидер евразийцев П.Н. Савицкий заявлял, что Россия имеет гораздо больше оснований, чем Китай, называться «срединным государством»29. Срединность России он усматривал в нескольких аспектах.

Прежде всего, мыслитель видел в России центральный мир Старого Све­та. «Устраните этот центр, — писал П.Н. Савицкий, — и все остальные его части, вся эта система материковых окраин (Европа, Передняя Азия, Иран, Индия, Индокитай, Китай, Япония) превращается как бы в "рассыпанную храмину". Этот мир, лежащий к востоку от границ Европы и к северу от "классической" Азии, есть то звено, которое спаивает в единство их все. Это очевидно в современности, это станет еще явственней в будущем»30.

Данное суждение выступает, скорее, отголоском упований филосо­фии всеединства, нежели точной исторической оценкой. Не было никакой «храмины» в историческом прошлом. Евразийцам, пожалуй, лишь мечта­лось об ее воздвижении в будущем. Единство Евразии всегда было пробле­матичным, и автохтонное население окраинно-приморских миров не нуж­далось для своего жизнеобеспечения в пришлых кочевниках. Примером самодостаточности этих миров является тот же Китай, нарекший себя срединным государством.
 

Поэтому более точно выражающим мнение П.Н. Савицкого представ­ляется следующее далее суждение о том, что «русский мир призван к объе­диняющей роли в пределах Старого Света»31. И можно только предпола­гать, что по мере реализации Россией-Евразией своего призвания «может превращаться и превращается в органическое целое вся совокупность раз­нообразных культур Старого материка, снимается противоположение между Востоком и Западом»32. Действительно, едва ли в прошлом Внут­ренняя Евразия играла объединяющую роль по отношению к окраин-но-приморским мирам, хотя в перспективе такая ее историческая миссия не исключается.

Безусловно согласиться с П.Н. Савицким следует в том, что Евразия (точнее, Центральная и Средняя Азия) может рассматриваться как центр материка. В послеледниковье вследствие прогрессирующеей аридизации Внутренняя Евразия генерировала потоки переселенцев, оседавших на окраинах материка. В этой роли Внутренняя Евразия действительно вы­ступала как центр творения, извергающий людские массы на периферию. Но это не тот центр, который «спаивает в единство». Подчеркнем, что этой спаянности никогда не было и нет в настоящее время.

Связывающую и объединяющую роль срединного мира П.Н. Савицкий усматривал в посредничестве кочевников между разрозненными в своем исходном состоянии мирами оседлых культур33. Срединность, таким обра­зом, понимается теперь как посредничество.

Заметим, что если речь вести о культурном обмене, то не спорадичес­ким, а более или менее налаженным он стал благодаря морским кочевни­кам, т. е. океанической торговле. Заслуги кочевого мира степей в культур­ном обмене П.Н. Савицкий серьезно преувеличил. Кочевники не объеди­няли и не связывали окраинные миры: они выбрасывались в эти миры из глубин Азии, принося остатки своих и чужих культур.

В отношении интерпретации срединности России-Евразии представ­ляется интересной позиция В.Л. Каганского: «Пучок взаимодействий За­пад-Восток широк. Основные его линии лежат вне России. Лежать меж Германией и Китаем и быть посредником, связующим звеном, перекрест­ком связей — вещи разные. Территория России мало работала как культур­ный транслятор; трудно указать крупные культурные связи, осуществляе­мые Россией. Россия — коммуникатор (медиатор) западно-восточных свя­зей и это определяет самую суть России? На такой вопрос неизбежен отри­цательный ответ»34.


Следует полагать, что причина мечтаемого посредничества, все-таки не культуртрегерская миссия, а преодоление несамодостаточности Внут­ренней Евразии. Культуры Запада и Востока действительно важны для сре­динного мира, но важна ли в той же мере культура срединного мира для фланговых культур Внешней Евразии?

Срединность России-Евразии, как мы видели, толкуется П.Н. Савиц­ким крайне пестро. Это и середина, и центральность, и единение, и посред­ничество, и западно-восточный синтез. В другой своей работе «Степь и оседлость» в семантическое поле концепта срединности П.Н. Савицкий включил положение России как «ядра», «сердцевины» Старого Света35.

По мнению П.М. Бицилли, в центральном мире скрещиваются окраин-но-приморские культуры и вырабатывается культурный синкретизм36. В такой интерпретации Внутренняя Евразия выступает фокусом, концен­трирующим внешние культурные влияния. Данный процесс, действитель­но, имел место в истории, но едва ли можно полагать, что внутренний реги­он Евразии был устойчивым центром притяжения культурных влияний.

П.М. Бицилли также утверждал, что этот регион есть нейтральная, вос­приимчивая, соединяющая и передаточная среда, а мир кочующих степня­ков — эластичная, аморфная масса, в которой точки кристаллизации воз­никают и исчезают с невероятной быстротой37. Здесь мы встречаемся с образом середины как жидкого ядра.

Обобщая представления евразийцев о срединности России-Евразии, можно сделать вывод, что атрибут срединности эксплицировался через мно­жество сопутствующих значений, которые хотя и ассоциируются с середи­ной, но репрезентируют ее через разные наглядно-ситуативные образы.

В связи с такой размытостью семантики концепта срединности, пред­ставляют интерес способы экспликации концепта срединности, реализо­ванные в окраинно-приморских культурах Евразии — в Китае, Индии, исламском мире, Европе.
Известно, что одним из устойчивых самоназваний Китая является «Чжунго» — «Срединное Государство». Кроме того, Китай именовался «Чжунхуа» («Срединная Цветущая страна», «Срединное племя хуа») и «Чжунъ-юань» («Срединная равнина»), а китайцы — «чжунго жэнь» («люди Срединного государства»)38.

Образ Китая как срединного государства обычно ассоциируется с ки-таецентризмом39. Последний понимается как особая форма проявления идеи превосходства Китая как центра цивилизации над другими народа-ми40. В поведенческих ситуациях китаецентризм традиционно выражается в снисходительно-насмешливом отношении к иностранцам. Официальное выражение в настоящее время китаецентризм находит, в частности, в наи­меновании совместных (китайско-американских, китайско-российских, китайско-французских и т. п.) предприятий как «срединно-окраинных». На китайском языке вместо имени страны официально и неофициаль­но употребляется одно и то же для всех случаев значение «вай» (внешний, наружный, чужой, периферийный, зарубежный). «Раздвоение единого юридического лица совместного предприятия в названиях стран его учре­дителей, — пишет А. Девятов, — у китайцев имеет "срединно-окраин-ный", по сути, смысл разделения на свою цивилизацию центра и чужую цивилизацию окрестности»41. Если Китай — центр, то весь остальной мир — окраина.
 

Вместе с тем, отождествление представления о срединности Китая с китаецентризмом является, на наш взгляд, существенным упрощением. Это только один из многих смысловых оттенков, заключенных в слове «чжун», которое значит не только «центр», но «середина», «равновесие». Например, А. Девятов считает важным подчеркнуть в отношении Китая: «Это своего рода "центр тяжести", относительно которого должны быть уравновешены все окраины»42. Таким образом, в семантическом поле тер­мина безусловно возможна дивергенция, расхождение значений, в свя­зи с чем срединность вовсе не обязательно будет интерпретироваться и восприниматься как центризм, подобный повсеместно встречающемуся этноцентризму.

Укажем на некоторые обстоятельства, которые требуют более глубо­кого понимания концепта срединного государства по сравнению с рутин­ным этноцентризмом. При обсуждении проблемы китаецентризма, в част­ности, выясняется следующее.
Во-первых, словослог «Чжунго» — это «срединное государство» или «срединные государства», т. е. совокупность однородных предме­тов, не имеющих определенного числа. Таким образом, «государства цент­ра» мыслили себя не в категории этноцентризма, а в категории полиэтно-центризма43.

Во-вторых, срединность заключается не столько в местоположении, сколько в способе решений проблем повседневной жизни, в том числе на «варварских территориях». Известный синолог А.В. Лукьянов замечает: «И каждый китаец эту срединность несет. Где бы китаец ни был, куда бы ни уехал...»44. Срединность как модель поведения выражается не только в обращенности к родине, но и к ее островкам в чужих странах, в этикете взаимоотношений с иноплеменниками. Следовательно, срединность инва­риантна по отношению к ее территориальной локализации.


В-третьих, с точки зрения китайцев, концепт срединного государства не противоречит тому, что каждый окраинный народ может считать себя расположенным в середине по отношению к западным и восточным сосе­дям, занимать среднее положение между ними45. Доктрины «немецкой Срединной Европы», России как «Хартленда» или «Евразии», «атланти­ческого сообщества» выявляют срединность в ее относительных проявле­ниях. Все эти регионы являются срединными — как каждая спица колеса по отношению к другим, но не центральными — как единственная ось.

Образ срединного государства подразумевает как его центральное по­ложение, так и присущее всем его составляющим состояние (свойство) срединности. Срединность — это способ бытия Китая. Субстанциональ­ность, всеобъемлющий характер срединности в китайской модели мира допускает причастность к ней «варваров». Срединность, следовательно, воспринимается как универсалия мировой культуры, но ее модальности в различных регионах планеты, безусловно, разнятся. Возникает вопрос: действительно ли универсален концепт срединности или это оптический эффект в китайской картине мира? Что общего и особенного в понимании срединности в разных культурах?

Канонические представления о срединности изложены в трактате «Чжун Юн» внука Конфуция Цзы Сы46. Несмотря на свой канонический характер, этот текст является трудным для интерпретации, так как пред­ставления о срединности изложены в нем неявно, имплицитно. Более удоб­ным поэтому является анализ содержания концепта срединности, содержа­щийся в обзоре Тань Аошуан по фразеологизмам, выражающим идею Сре­динного пути47.

Обобщая различные языковые клише, исследовательница формулиру­ет следующее обобщение: «Итак, согласно учению о Срединном пути, че­ловек должен сдерживать проявление своих эмоций, чтобы тем самым не нарушить гармонию в Поднебесной; он должен знать свое место и не нару­шать установленный порядок. Придерживаться Срединного пути — зна­чит быть уравновешенным: не перегибать палку, но и не допускать недоде­лок, не навязывать другим то, что не нравится себе самому. Занимая высо­кий пост в обществе, человек не должен обижать тех, кто находится внизу. Будучи внизу социальной лестницы, не следует искать расположения тех, кто находится наверху. Следует заниматься самосовершенствованием и не жаловаться на судьбу или обижаться на людей из-за своих неудач. Надо ждать спокойно своего часа и не ввязываться в авантюры. Освежая в памяти ранее изученное, он узнает что-то новое. Когда в государстве по­рядок, он выступает со своими идеями, а в смутные времена он держит язык за зубами, чтобы себя спасти. Он не выставляет своих достоинств на­показ, ибо все скрытое со временем становится явным. Воспитанное и естественное в нем должно быть сбалансировано. Недеяние для него есть высшее проявление действия»48.
 

Как можно заметить, в идее Срединного пути отсутствует даже намек на этноцентризм. Принцип срединности относится к поведению индиви­да в государстве, его взаимоотношениям с другими людьми. «Низкий че­ловек» не проявляет осторожности, а «благородный муж» всегда придер­живается середины. Его центральное положение предполагается, но оно не демонстрируется и обнаруживается только со временем.

Срединность как модель поведения благородного мужа характеризует­ся, в первую очередь, отсутствием внешних проявлений: 1) «Ни звука, ни запаха»49, 2) «Когда не проявляют удовольствия, гнева, печали и радос­ти, это называется (состоянием) середины»; 3) «Запрещать себе вести себя дерзко и быть боязливым»; 4) «Неизвестная личность». Благородный муж — это «господин Никто». Его онтологический статус соотносится с Пустотой как основанием мира в китайской культуре.
Поскольку по прошествии времени путь благородного мужа становит­ся заметным, проявляется, то его срединность выражается сочетанием ряда противоположных качеств: 1) «Надень узорный наряд, накрой его полот­ном»; 2) «Гармоничное сочетание (в человеке) изысканности и естествен­ности» 3) «Держать два конца, но использовать середину». Если средин-ность первоначально выражалась в незаметности, то по проявлении ее пре­вращенной формой становится гармония, в которой все проявляется в над­лежащей степени.

Проявления противоположных качеств должны быть сбалансированы, уравновешены (например, «естественность» и «воспитанность»). Кроме того, проявление каждого качества должно быть уместно, соразмерно си­туации: «Когда в государстве царит порядок, его слова соответствуют про­цветанию; когда в государстве нет порядка, его молчание помогает ему сохранить себя».

Формула «Повторяя ранее изученное, познаешь новое» демонстрирует эффект обращения противоположностей, при условии, по-видимому, ког­да их проявления гармоничны.

Центральное положение благородного мужа основано на эффекте цен­тростремительного движения, на возможности обращения его деяний на себя. Про низкого человека говорится: 1) «Вести себя дерзко, не считаясь ни с кем и ни с чем», 2) «Роптать на небо, питать злобу к людям». Благород­ ный муж следует правилу взаимности: «Чего не хочешь себе — не навязы­вай другим»; «Того, что не желаешь, чтобы делали тебе, не делай другим».
 

Учет динамики возвратно-поступательных процессов определяет осо­бую прозорливость благородного мужа: 1) «Кто-то перестарается, а кто-то недоделает»; 2) «Не отклоняться ни в ту, ни в другую сторону»; 3) «Он бы­вает прозорлив, поэтому без труда достигает середины». Способность к высокоточному прогнозированию и поведению объясняет его спокой­ствие: «Благородный муж со спокойным сердцем ожидает повелений неба, а низкий человек, презрев опасность, ищет счастливый случай».

Таким образом, тот имидж Китая, который отражен в понятии «китае-центризма», с точки зрения фундаментальных ценностей конфуцианской цивилизации выражает поведение «низкого человека», т. е. не является нормативным. Срединное государство, т. е. государство, следующее Сре­динному пути, реализует гораздо более сложную модель поведения, струк­турные особенности которой, безусловно, необходимо учитывать. Так, срединность может состоять, например, в следующем: «Поэтому сказать: "Почему бы не поступать только по истине и не отвергать неправду, стре­миться к порядку и отвергать беспорядок?" — означает не понимать зако­нов Неба и Земли и сущности вещей. Это все равно, что признавать только Небо и отвергать Землю, признавать силу Инь и отвергать силу Ян. Ясно, что так поступать нельзя. А если кто-нибудь все же продолжает на этом настаивать, тот или дурак или лжец»50.

Возможность учета типовой для культуры модели срединности мо­жет существовать только тогда, когда субъект межцивилизационного (и межэтнического) взаимодействия актуализирует эквивалентную цен­ностную ориентацию. Из мировых цивилизаций одной из первых в про­дуктивное социокультурное взаимодействие с Китаем вступила буддий­ская цивилизация.
Краеугольным камнем буддийской цивилизации является философия буддизма. Наиболее древним и общим самоназванием буддизма является мадхьяма-пратипат, что означает Срединный Путь. На этом пути Будда со­ветовал своим последователям избегать двух крайностей: 1) использова­ния религиозных обрядов ради достижения мирских целей; 2) изнурения ума и тела отшельническими обетами, узами аскетизма.

Вмадхьямике(сан. madhyamika, средний, срединный), первой философ­ской школе индийской Махаяны, основанной во II в. Нагарджуной51,Сре-динный Путь стал толковаться более широко — как избегание крайностей отрицания и утверждения по любому вопросу. Это объяснялось тем, что все в этом мире взаимообусловлено, лишено самостоятельной сущности, а потому пусто, иллюзорно, относительно, вследствие чего реальность не­выразима и непостижима. Соответствующая критика утверждений или от­рицаний оппонентов осознавалась как практика сострадания, помогающая освободиться от заблуждений. С III в. мадхьямика стала проникать в Вос­точную Азию, а с VIII в. становится философской основой тибетского буд­дизма, позже распространившегося среди монгольских народов.
 

Срединный путь буддизма описывается обычно в логико-гносеологи­ческом аспекте. Но он неразрывно связан с первоначальной этической ин­терпретацией, а также имеет потестарные коннотации. Например, середи­на ассоциируется с безопасностью, а крайность — с очень опасным местом на краю пропасти или даже самой пропасти. Срединный путь — это путь между двумя безднами52. Впрочем, и сам этот путь — бездна, так как утверждать срединную позицию — также крайность. И наоборот, средин-ность в зависимости от обстоятельств может состоять в крайности, когда нужно создать противовес противоположной крайности.

Следует пребывать, не пребывая. На Срединном пути нельзя стоять, находиться, по нему можно только двигаться, непрерывно отказываясь от очередных крайностей. В.Г. Лысенко пишет об этом так: «Срединный путь — это не размеренное движение в заданном направлении по гладкой и прямой дороге, а скорее перемещение по минному полю — успешность одного шага вовсе не обязательно обеспечивает успешность следующего. С другой стороны, это не раз и навсегда отлаженное равновесие, которое просто нужно поддерживать в установленном режиме, а скорее — посто­янное смещение, миграция центра тяжести то в одну, то в другую сторону, чтобы соответствовать постоянно меняющейся расстановке сил. Точка равновесия важна как точка роста...»53. Поэтому если говорить о балансе в движении по Срединному пути, то это не статический, а динамический и динамичный баланс ускоряющегося бега к нирване. Это не «Великий отказ» Г. Маркузе, а вечное самоотрицание — «Вечный отказ».

Сравнивая учения о Срединном пути в китайской и буддийской тради­циях, обратим внимание на следующее обстоятельство: в китайской тради­ции Срединный путь проявляется (обнаруживается), а в буддийской тради­ции — это миг, мгновенно вспыхивающая, но столь же мгновенно исче­зающая (тающая) реальность. Если обратиться вновь к метафорам из меха­ники, то срединность в китайской культуре — это динамика, а в буддий­ской культуре — кинематика.
В.Г. Лысенко сравнивает учение буддизма о Срединном пути с прин­ципом золотой середины Аристотеля, подробно обсуждаемом в «Никома-ховой этике».


Первое, на что приходится обратить внимание в аристотелевском уче­нии о середине, — это ее тотальность. Середина есть во всем. Для оформ­ленных тел, вещей середина вещи — то, что равно удалено от обоих краев, причем эта середина одна и для всех одинаковая. Применительно к челове­ку середина понимается как отношение, в котором обладание серединой благотворно, а избыток и недостаток гибельны для совершенства. Поэто­му середина ищется в каждом отдельном случае как настигаемая цель. «У каждого человека — применительно к каждому конкретному случаю — она своя: это динамическая, постоянно мигрирующая и ускользающая точ­ка, требующая от того, кто стремится в нее попасть, "адекватной", гибкой "тактики".. .»54, — пишет. В.Г. Лысенко.

Для статуарного, скульптурного античного космоса середина дана во всем, она статична. Аристотелевский концепт срединности не предполага­ет идею Срединного пути. Путь в западной традиции — либо рок (фатум), либо фортуна (счастливый случай). Срединности в жизненном пути евро­пейского человека нет, как нет, собственно, и самого пути.
Еще раз подчеркнем, что по Аристотелю, середина «объективно» есть только в вещах, а в человеке середины нет. Он может придерживаться сере­дины в добродетелях, но более реальным для него, согласно античной тра­диции, является соблюдение меры.

В китайской же традиции именно человек является воплощением сре-динности: «Позиция Небес — это верх. Позиция Земли — это низ. Позиция человека — это середина»55. Десять тысяч остальных вещей должны толь­ко занять подобающее им место в гармонии Поднебесной. Взращивать в себе срединное — призвание человека: «Привольно странствовать серд­цем, пользуясь вещами как колесницей, и взращивать в себе Срединное, доверяясь неизбежному, — вот предел нашего совершенства»56.
Возникает вопрос: чем же объясняется присутствие концепта средин-ности в разных культурах? Б.С. Ерасов, указывая на выделение в цивилиза­циях «срединных» культур, объясняет это противодействием радикализ­му, «усреднением» норм и ценностей в фазе цивилизационной зрелости, когда происходит стабилизация повседневной жизни, распространяются ориентации на благополучие, порядок, солидарность57.

Это объяснение, на первый взгляд, разумно. Но применительно к ки­тайской цивилизации оно кажется малоубедительным. Во-первых, не ясно, какой период следует рассматривать как фазу зрелости в ее развитии. Во-вторых, идея Срединного пути формируется явно в нестабильный пе­риод, а даосов, одних из активных пропагандистов этой идеи, трудно считать ориентированными на благополучие и порядок.


Другое, более удачное, на наш взгляд, объяснение мы находим в сло­вах Ле-цзы: «Сознание зверей и птиц по природе подобно человеческому. Как и мы, они стремятся уберечь свою жизнь, и им нет нужды для этого учиться у человека. Самец и самка спариваются, мать и дитя тянутся друг к другу; они избегают ровных мест и селятся в недоступных местах, не лю­бят холода и радуются теплу. Они живут стаями, передвигаются строем, детеныши держатся в середине, а взрослые — по краям; они ведут друг друга к воде и зовут друг друга, когда находят пищу. В глубокой древности люди и звери жили сообща, держались дружно»58. Данные этологии под­тверждают отчасти наблюдение о таком распределении членов передвига­ющегося стада (стаи).

У павианов, например, при лагерном и походном порядке в середине стада находятся доминанты. «Одновременно это и самое безопасное место в стаде в случае нападения хищника (у обезьян доминанты совсем не соби­раются рисковать собой без крайней необходимости)»59. Внешний пояс стада составляют самцы-субдоминанты. На периферии стада — в «боевом охранении» — в действительности движутся не взрослые, а подростки, мо­лодняк, оттесняемый взрослыми самцами от самок. Опыт Срединного пути — как инстинкт держаться в середине — можно считать эволюцион-но закрепленной универсалией социального поведения приматов.

Держаться в середине — значит находиться в безопасности. Совершен-номудрые Древнего Китая — это «старики-младенцы», т. е. лица, находя­щиеся в наиболее оберегаемом возрастном статусе. Поэтому срединность органична для идеала человека китайской цивилизации.

Вместе с тем понятно, что не все люди — дети. Несомненно, существу­ют культуры более «взрослые», в которых врожденный архетип средин-ности искореняется и подавляется.

Вспоминаются в связи с этим слова Иисуса Христа: «.. .Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих» [Откр. 3:14-18].
Христианская культура, преодолевая самодовление атараксии и стои­ческую апатию античности, требовала активной жизненной позиции. При­мечательна одна историческая деталь. В борьбе между протестантами и ка­толиками, одни из которых ели скоромное — мясо, другие предпочитали постное — рыбу, появилось выражение «ни рыба, ни мясо», которым пре­зрительно называли человека, не примкнувшего ни к какому движению.

Христианская культура, по-видимому, первоначально являлась куль­турой ригоризма, крайностей. Она противостояла античной, «аполлони­ческой» (согласно типологии Ф. Ницше) культуре античности. Одной из предпосылок укоренения ее в европейской культуре стала, очевидно, «дио-нисийская» культура чрезмерности, а также античная практика героичес­кого богоборчества («hybris»). Богиня Гибрис, мать Пана, считалась оли­цетворением гибельной самоуверенности, наглости и непомерной горды­ни. Ее проявлениями в людях считали желание сравниться с богами и пре­взойти их, нарушить существующий порядок.

По наблюдениям В. Шуберта, ставшая европейская культура — это культура середины. «Западная культура есть культура середины, — пишет он. — Социально она покоится на среднем сословии; психологически — на душевном состоянии середины. Ее добродетели — самообладание, воспи­танность, деловитость, избежание эксцессов»60. «До мозга костей челове­ком срединной культуры» он видит пуританина, преклоняющимся перед существующим как творением божьим61. И только испанцу, на его взгляд, недостает срединного состояния62.

Срединность и умеренность в различных аспектах проповедуется в му­сульманской этике. Его онтологическим основанием, как отмечает А.В. Смирнов, является запрет на действие-в-себе. Как первичный, эле­ментарный объект рассматривается не единичный человек, индивид, а па­ра взаимодействующих индивидов63. Обращенность к другому, стремле­ние связанность-с-другим — лейтмотив мусульманской морали. Отсю­да предрасположенность человека к взаимодействию-с-другим, уступчи­вость и солидарность, перевес-в-пользу-другого64. Другому следует дать непременно больше, чем себе, и другой станет тебе другом.
Думается, как и в случае с «благородным мужем», практическая реали­зация этого принципа может иметь оборотную сторону. Известная практи­ка завышения цен на восточном базаре вдвое и последующего торга с воз­можными уступками не противоречит, как представляется, принципу пе­ревешивающего баланса.

Действие принципа перевешивающего баланса в отношениях между индивидами (а, точнее, дисбаланса, обеспечивающего динамику отноше­ний) позволяет предполагать и существование концепта срединности в му­сульманской культуре. А.В. Смирнов специально характеризует этот кон­цепт: «Понятие "срединность" (васат) является одним из центральных му­сульманских концептов, а одна из устойчивых метонимий для ислама — "религия срединности". Однако этот концепт "срединности" не следует смешивать с интенцией нахождения "точки равновесия", которая харак­терна, в частности, для аристотелевской трактовки "золотой середи­ны". Иначе говоря, "срединность" — это не уравнивающая разделяемые противоположности граница (точка середины) между ними, а то "место", где противопоставляемые стороны входят в контакт и, уступая одна дру­гой, "связываются" и образуют нечто новое — собственное единство. Вот почему, рассматривая отношение с другим, мусульманские авторы устой­чиво подчеркивают необходимость перевеса в пользу другого: именно в этом "неравном равенстве" завязывается правильное, с точки зрения му­сульманской этики и мусульманского права, отношение с другим»65.
 

Действительно, в Коране говорится: «Мы сделали вас общиной, придер­живающейся середины, чтобы вы свидетельствовали обо всем человечест­ве...» (1:143). Распространение, путь ислама обозначается как «аль-васа-тыйя», т. е. «срединность», «центризм», «взвешенный подход»66.Вомногих мусульманских государствах все большую влиятельность приобретают цент­ристские партии, в названии которых фигурирует термин «васат»67.

Мусульманский концепт срединности сегодня привлекает внимание российской общественности в связи с активизацией религиозного экстре­мизма и терроризма. 22 сентября 2007 г. в Саратове состоялась междуна­родная научно-практическая конференция «Исламский принцип "Золо­той середины" в жизнь». В ее резолюции осуждается деятельность экстре­мистских организаций и как альтернатива предлагается учение ислама о «Золотой середине»68. Таким образом, для противодействия экстремизму в исламе имеется определенная доктринальная основа, которая может быть использована для поиска взаимопонимания и солидарности. Реализа­ция такого подхода в международном сотрудничестве предполагает актуа­лизацию ценности срединности в каждой из вступающих диалог сторон.

В Китае, например, достаточно давно осознали потенциал идеи Сре­динного пути для противодействия терроризму. «Путь золотой середины» китайские философы рассматривают как методологию реформизма Кон­фуция. «Исходя из идеи "идти по середине", — пишут они, — Конфу­ций выступал против всего, что можно было бы назвать экстремизмом или крайностью»69. Исходить из реальности, анализировать превраще­ния во времени и пространстве, сохранять равновесие между противоречи­ями, делать так, чтобы рациональное не превращалось в свою противопо­ложность, — все эти вопросы считается возможным решать на основе этой методологии.

Итак, окраинно-приморские миры Евразии исповедуют культуру сре-динности. И с точки зрения наблюдателей, «Россия всему этому — пол­ная противоположность»70. Даже в китайской картине мира Россия харак­теризуется как «государство неожиданностей [затягивания и мгновенных перемен]»71.



Впервые отсутствие срединности в русской душе было отмечено в XVII в. Ю. Крижаничем, который, обсуждая в «Политике» свойства и не­достатки русского народа, писал: «Не умеют наши люди ни в чем держать­ся меры и идти средним путем, а всегда плутают в крайностях и погибе-лях»72. Признание антиномичности русской души и отсутствия в России срединной культуры сегодня стало аксиоматичным73. Поэтому евразий­ская оценка России как срединного мира, по меньшей мере, удивляет.
В. Шубарт не усматривал в России срединной культуры. По его мне­нию, русскость движется в рамках окраинной культуры, а основной ду­шевный настрой русского человека определяется не умеренностью, а стрем­лением к крайностям, к концу74. Он пишет: «Русской душе чужда средин­ность. У русского нет амортизирующей средней части, соединяющего зве­на между двумя крайностями. В русском человеке контрасты — один к другому впритык, и их жесткое трение растирает душу до ран. Тут гру­бость рядом с нежностью сердца, жестокость рядом с сентиментальнос­тью, чувственность рядом с аскезой, греховность рядом со святостью»75. Русскую культуру как «культуру конца» он противопоставляет европей­ской «культуре середины».

Пожалуй, В. Шубарт прав, квалифицируя русскую культуру как окраин­ную. Не будучи окраинно-приморским миром, русский мир складывается из множества разбросанных по континенту-океану и далеких друг от друга мирков. Русский человек мечтает быть заброшенным на край света, чтобы был бескрайний простор и в его душу никто не лез. Понятны отсюда фразео­логизмы: «Наше дело — сторона», «Моя хата с краю, ничего не знаю».

Сегодня «средний путь» России рассматривается как проблема, не име­ющая очевидного решения. К не вполне удавшимся попыткам реализовать идею срединного пути относят евразийство, кооперацию, НЭП, концепции конвергенции и устойчивого развития76. Но срединность является эволю­ционной и культурной универсалией. Следовательно, Россия необходимо должна развивать особенную, присущую только ей культуру срединности.

На наш взгляд, искомая срединность присутствует в русской культуре в трех ипостасях.
Во-первых, срединность по-русски передается метафорой сердечности.

Следует вновь вернуться к геополитическому образу X. Маккиндера, представляющего Россию как theheartlandoftheEuroаsia77, и переосмыс­лить его. Хорошо известна сердечность русских людей, всемирная их от­зывчивость. «Сердцевинная» земля Евразии может также интерпретиро­ваться посредством физиологического образа сердца, перекачивающего — втягивающего и выбрасывающего — людские потоки.

Примечательно, что в юго-западном регионе Сибири — верховьях об-ско-иртышского бассейна с охватом Тюмени, Новосибирска, Тобольска, Томска — В. Цымбурский усматривает «подлинное геополитическое серд­це России»78. С учетом роли Большого Алтая как этнодемографическо-го реактора евразийского процесса79 физиологическая метафора сердца в применении к России-Евразии представляется уместной.
Любопытно, что П. Полуян в очертаниях храма Василия Блаженного, православных церквей и башен Кремля, а также шлемов русских витязей и «богатырок» буденновцев усматривает алгебраическую кривую кардио­иду — «символ сердца». Эта излюбленная форма православной архитекту­ры, по мнению П. Полуяна, является одним из направлений синтеза тре­угольника и души, т. е. доминантной для западной культуры формы и изги­бов, типичных для восточной культуры80.
Во-вторых, срединность существует в форме посредственности.
По мнению, О. Седаковой, «русское слово "посредственный" по своей морфологии позволяет понять его по-разному: посредственный как нечто посредине, ни то ни се — или иначе: как человека, которому необходима опосредованность, который воспринимает все только через готовые, опос­редованные формы: он не может перенести прямого неопосредованного, непосредственного отношения с миром» . И далее она продолжает: «Именно посредственности нужны расколы, потому что посредственность, как я го­ворила, — это желание обойтись без малейшей гибкости, без всякой откры­тости, держась за раз и навсегда принятые обобщения, которые заменяют82 личный опыт, заменяют то, с чего я начинала, — старую правду».

Феномен социокультурного раскола в российской цивилизации не­однократно описан. В одной из публикаций на эту тему А. Давыдов харак­теризует субъекта русской культуры как застрявшего в «сфере между» и мечущегося между крайностями83. Любопытно, что этот раздел своей публикации он называл «"Сфера между". Человек "ни то, ни се" и ере-тик-"самозванец" как субъекты переходной культуры».

Оценка русского человека и русского способа бытия как «ни то, ни се», хотя и связана с отрицательными коннотациями, но чрезвычайно распро­странена. Отмечаемая многими исследователями аморфность русской культуры84, отсутствие определенной, фиксированной и отчеканенной фор­мы порождает затруднения с идентификацией предметов. Это зафиксиро­вано в ряде устойчивых речевых оборотов: «ни то, ни се», «ни жив, ни мертв», «ни рыба, ни мясо», «ни в городе Богдан, ни в селе Селифан», «ни богу свечка — ни черту кочерга», «ни дать, ни взять»; «ни стать, ни сесть» и др. Затруднения с идентификацией предметов неизбежно влекут и трудности с самоидентификацией. Так, В. Познер представляет, что отстава­ние России связано с ощущением того, что «она — ни там и ни сям. Так сказать, ни то, ни се»85.

Напомним, что такое состояние считается признаком срединности в китайской культуре. Но там такая срединность атрибутируется исключи­тельно благородному мужу. В России же посредственность настолько мас-сова, что досаждает. Вместе с тем она соотносима с ролью России как серд­ца Евразии. Характеризуя динамику маргинальных культур, Ю.М. Лотман замечал: «Периферия ярко окрашена, маркирована — ядро "нормально", то есть не имеет ни цвета, ни запаха, оно "просто существует"»86. Соответ­ственно, культура, на его взгляд, перемещаясь с периферии в центр, неиз­бежно «обесцвечивается».

Неоконченность, недооформленность может проявляться и как его не­устойчивая полиморфность. Эта черта применительно к русскому человеку в языке романтизма выражалась термином протеизм. Морское божество древних греков Протей был способен принимать облик различных существ. Подобно этому, русскому человеку атрибутируется «всечеловечность», спо­собность стать «всем», а именно — «кем-угодно» или «чем-угодно». Русско­му человеку, как ему представляется, «внятно все», он «переимчив» и скло­нен к «подражательности», т. е. готов воспринять любую форму87.

Согласно М. Эпштейну, протеизм: 1) соизмеряет себя с предстоящим и наступающим, а не с прошедшим; 2) имеет дело с возникающими, еще не оформленными явлениями в самой начальной, текучей стадии их разви­тия, когда они больше предвещают и знаменуют, чем бытуют в собствен­ном смысле; 3) выражает восприятие себя как отдаленного прообраза, эм­бриона какого-то неизвестного будущего зачатка того, что впоследствии приобретет полноту формы и ясность смысла; 4) символизирует не мате­рию (Ф. Бэкон), а высвобождающиеся из пленения материей энергию и ин­формацию; 5) это едва-рожденность, состояние начала, зародышевой бур­ливости, которая одновременно воспринимается и как знак «давних», «ранних» времен, когда все было впервые и быстро менялось88.

Протеизм акцентирует не пространственную, а временную средин-ность. Можно предположить, что пресловутая и столь осуждаемая посред­ственность скрывает бытие-между-времен: когда прошлое незавершенно, а сердце живет ожиданием настоящего дня, предчувствиями и грядущими свершениями. Таким образом, за посредственностью приоткрывается тем­поральное измерение срединности.

И, в-третьих, это tertiumdatur— «третье дано» как общая формула ев­разийского метода. По наблюдению Г.Д. Гачева, в романском мире неуклонно соблюдают закон исключенного третьего — tertiumnondatur. «В итальянски-латин­ском же космосе воистину жестко "или-или", tertiumnondatur, — пишет Г.Д. Гачев. — И Галилей Аристотеля бьет за послабления и отступления от этого своего же принципа. Потому и счисление бесконечно-малых, исхо­дящее из космоса непрерывности, из марева континуума, не могло заро­диться в Италии. Там мог появиться метод неделимых Кавальери, но имен­но и опять не-делимых, атомов, твердей, neplusultra, т. е. твердый и опре­деленный конец, а не бесконечность. И римское право основано на рез­кой дифференции правого от виновного, без нюансов — умеют от них отвлечься, от этих посредничающих переходов — помех, что затемняют чистые и главные сути»89.

Действие закона блокируется, согласно Г.Д. Гачеву, в национальных картинах мира, представляющих его как «марево континуума». Наличие промежуточного, посредственного и опосредствующего, необходимо по­лагает опосредованное бытие. Так, согласно А. Дугину, евразийцы стре­мятся преодолеть противоположности и снять их в высшем синтезе90. Так, промежуточное положение России между Европой и Азией снимается концептом России-Евразии.

Оспаривая формально-логический закон исключенного третьего, евра­зийцы действительно старались найти выход из неразрешимых противоре­чий. В соответствии с принципом tertiumdaturони выдвинули идеи гаран­тийного государства, функциональной собственности, государственного актива, демотической идеократии, диалектического этатизма, закона соче­тания традиции и творчества и пр.

Обращая внимание на оригинальность евразийцев, следует отметить, что их интеллектуальный поиск являлся концептуальным проявлением та­кой составляющей русской ментальности как смекалка. Установка на ало­гизм, на поиск неожиданного решения или асимметричного ответа откры­вает потенциальные возможности, реализация которых не предполагалась.

Как известно, действие закона исключенного третьего не распространяет­ся на зоны перехода, границы. Поэтому пограничность оказывается тем сре-динно-средним состоянием, которое маркирует Россию как срединное госу­дарство, первобытие которого — рубеж-застава между Востоком и Западом.

Комментарии материала:

Разместить комментарий

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии
Рыбная ловля, как один из древнейших способов природопользования, привлекает большое число любителей и сторонников, поэтому людям важно знать, где и каким способом они могут реализовывать своё увлечение без особого вреда природе, а также насколько разрешённый промысел отличается от браконьерства. Любительское и спортивное рыболовство допускается вне заповедника и его охранной зоны с соблюдением Правил, установленных на основании Приказа Министерства сельского хозяйства РФ от 21 октября 2013...
29 ноября 2016 года Этно-экологический информационный центр "Лач" г. Петропавловск-Камчатский Сегодня в номере: Мир ительменской культуры в музее Вышла в свет книга «Родовые мелодии и танцы коряков-нымыланов с. Лесная, Камчатка» с аудио и видеозаписями на ДВД Семинар «Правовые основы, проблемы и рекомендации по осуществлению традиционного рыболовства представителей КМНС для личных нужд в Камчатском крае» Круглый стол «Сохранение лосося с участ...
Информационная рассылка «Лач» № 42 (662)
Общественные экологические организации в своей деятельности все чаще используют спутниковые снимки. Предлагаем вашему вниманию перечень ресурсов для работы с ними, подготовленный Эковахтой Сахалина. Будем рады вашим комментариям и дополнениям. Разновременные снимки высокого разрешения.   Делаем скриншоты с этого сайта. Даты снимков позже 2012 года лучше проверять по каталогам Снимки среднего разрешения Landsat, Terralook Aster, Sentinel 2 Офи...
Перечень ресурсов для работы со спутниковыми снимками
О том как застройщики вторгаются на уникальные природные участки материкового побережья Малого Моря Байкала. На западном («иркутском») берегу озера Байкал наиболее мощный «пресс» туризма испытывает на себе материковое побережье Малого Моря – пролива, отделяющего остров Ольхон. Все бухточки и заливы здесь почти сплошь застроены турбазами и особняками. Практически единственным сравнительно крупным фрагментом природной территории остается участок в низов...
Застройка уникальных природных уголков Байкала продолжается
Обсуждение крайне актуальной для российских регионов темы состоялось 10 ноября в рамках международной выставки готовой упаковки, упаковочных материалов и оборудования для фасовки и упаковки «Упаковка Сибири-2016» по инициативе ассоциации предприятий по обращению с отходами «Экология Сибири». В России ежегодно образуется около 50 млн. тонн твердых бытовых отходов (ТБО) с приростом 3-4% в год, при этом утилизируется не более 4% ТБО. И хотя собственно твердые бытовые отходы...

Материалы данного раздела

Фотогалерея

Интересные ссылки

«Спутниковый мониторинг пожаров на Дальнем востоке России». Сервис работает на основе технологии «Геомиксер», разработанной в ИТЦ «СКАНЭКС»

«Спутниковый мониторинг пожаров на Дальнем востоке России». Сервис работает на основе технологии «Геомиксер», разработанной в ИТЦ «СКАНЭКС»

 

Активность на сайте

Юрий Широков аватар
Юрий Широков
ВОЛОДЯ ИЗЕРГИН В БЕДЕ!

Не стало Владимира Изергина!
Такая грустная новость пришла сегодня:
...

Пыжикова Евгения аватар
Пыжикова Евгения Михайловна
Как сохранить заповедные места в окрестностях алтайского села Малая Шелковка

Отличный проект! Маленький шаг молодого поколения к хорошим результатам в будущем! ...

Юрий Широков аватар
Юрий Широков
Как сохранить заповедные места в окрестностях алтайского села Малая Шелковка

Впечатляющие результаты! Успехов вам в ваших начинаниях!

Марина Разумова аватар
Марина Разумова
Улучшение экологической ситуации в городе Томске, посредством повышения культуры содержания домашних животных

Уникальный проект. Жаль что голосовать уже не получается. Я "За".

 

Дмитрий Лисицын аватар
Дмитрий Лисицын
Помогите спасти заказник "Северный" на Сахалине!

Пожалуйста, поддержите нашу петицию в защиту заказника "Северный" - пройдите по ссылке и оставьте свою подпись!

...

Ганиджон Халимов аватар
Ганиджон Халимов
Аральское море, проблемы легенды, решения

Аральское море можно восстановить. На Памире на высоте~3600м есть Сарезское озеро, длиной 80км, шириной 3км и глубиной 500м. Образовалось оз...

сортировать по иконкам
29 недель 4 дня назад
мартака
martaka maminov аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 3,415 |

Обращайтесь, отличная компания http://www.ecocentrp.ru/about/...

41 неделя 2 дня назад
савельев Глеб
Глеб савельев аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 3,415 |

нужна схема пещер с измерениями

44 недели 5 дней назад
Волобуева Ольга
Ольга Волобуева аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 3,415 |

если Вы обладаете информацией , как составить топокарту пещеры, пишите нам. Очень нужна помощь в составлении паспорта объекта

30 недель 5 дней назад
ViktorrE79
Виктор Егоров аватар
Экология в районах Санкт Петербурга

Смотрели: 2,429 |

Я считаю, что мусорная захламленность улиц существенно влияет на экологическую обстановку Санкт Петербурга и Ленинградской области. Поэтому...

46 недель 4 дня назад
Сергей Наумов
Сергей Наумов аватар
Экология в районах Санкт Петербурга

Смотрели: 2,429 |

Наша компания http://www.ecocentrp.ru/...

размешен 03.12.16 | Тип: Новость

С 9 по 11 декабря 2016 года для всех, кто интересуется вопросами экологии жизнедеятельности человека, специалистов экоотрасли, ритейлеров и просто приверженцев экологичной жизни распахнет св...

размешен 03.12.16 | Тип: Новость

 

23 и 24 ноября 2016 года в г. Новосибирске в Академгородке на базе Института Цитологии и Генетики СО РАН прошла Четвертая Сибирская межрегиональная конференция...

размешен 02.12.16 | Тип: Статью

Конкурс проводится Альянсом "Экодело" с целью передачи или обмена опытом между некоммерческими организациями, инициативными группами и экологическими активистами для повыше...

размешен 02.12.16 | Тип: Статью
Фото: В.Г. Александров

Альянс "Экодело" объявляет о проведении нового конкурса межрегиональных проектов для некоммерческих организаций и инициативных групп по решению проблем в сфере охраны окруж...

Подпишись на рассылку

Будьте в курсе последних новостей!

Управлять моими подписками

RSS-материал