3.2.1. Полярности и инверсии русского духа

Русский народ, по единодушному мнению всех евразийцев, является системообразующим этносом многонациональной Евразии как по своей численности, так и по той роли, которую он играл в ее политической, соци­альной и этнической консолидации в последние пять веков. «Русский на­род, — писал один из классиков евразийства Г.В. Вернадский, — есть основная сила Евразийского государства; русский язык есть основная сти­хия евразийской культуры. Но сила русской стихии в евразийском мире не может держаться на внешнем принуждении и регламентации внешних ра­мок. Сила эта — в свободном культурном творчестве. Русский народ со­здал Евразию как историческое месторазвитие напряжением всех своих сил. Русский народ должен неослабно проявлять и в дальнейшем то же творческое напряжение, чтобы удержать место Евразии на земле и свое соб­ственное лицо в Евразии»9.
 
К сожалению, русский народ вместе с другими народами Евразии не сумел в конце XX в. сохранить целостность евразийского государства, каким являлся Советский Союз; оказался не способным сохранить доста­точный уровень творческого напряжения и в значительной степени поте­рял собственное культурное лицо, поддавшись разрушительному соблазну вестернизации, о чем единодушно предупреждали все евразийцы. Геопо­литическая, культурная и хозяйственная катастрофа, которую пережила Евразия и ценностные системы ее народов в последние двадцать лет, тре­бует обстоятельного анализа. Он в значительной степени уже проведен представителями отечественной социогуманитарной науки10, однако вряд ли может считаться исчерпывающим, учитывая ситуацию катастрофичес­ки углубляющегося общецивилизационного и общероссийского кризиса. То, что я буду писать ниже, будет касаться ценностных ориентиров и ка­честв русского народа, но в той или иной степени выводы могут быть спро­ецированы и на другие народы евразийского геокультурного простран­ства. Я сознательно не буду избегать и некоторых ноток публицистичнос­ти, ибо обсуждаемая проблема исключает ценностно нейтральное отноше­ние автора по определению.

Ключевой мой тезис состоит в следующем: если в истории страны с ка­ким-то роковым постоянством воспроизводятся одни и те же разрушитель­ные процессы (можно сказать и проще — беды), то это — не столько дей­ствие объективных исторических причин, не субъективные ошибки или зло­умышления вождей, а в первую очередь — устойчивые изъяны националь­ного характера. Если люди несколько раз наступают на одни и те же грабли, то виноваты не грабли, а сами люди. Мужественный и разумный человек, склонный к трезвому самоанализу, вину за поражения возлагает в первую очередь на самого себя. Точно так же должен поступать и исторический на­род, желающий добиться побед и иметь будущее. Это — важнейшее условие его самопознания, на чем справедливо настаивал Н.С. Трубецкой.

Изъяны русского национального характера — и это хорошо извест­но — в большинстве случаев являются оборотной стороной его досто­инств, причем последние незаметно переходят в свое отрицательное качес­тво, если переступается некая разумная мера. Неслучайно едва ли не глав­ный недостаток русского национального характера многие мыслители, те же Н.А. Бердяев11, Н.О. Лосский12, СЛ. Франк13, усматривали в избы­точной страстности, в безмерности русской души, ее готовности пере­ступить любые пределы, всюду дойти до крайности, до последней черты.


Еще Достоевский отмечал, что русский — «человек крайностей». Неда­ром европейский социализм именно у нас принял самую радикальную — революционную форму. Заметим, что именно у нас столь же радикальную форму принял в 1990-е гг. и «рыночный капитализм», когда в единочасье исторического времени либералы-реформаторы ухитрились попрать и осмеять тысячелетние ценности России. Именно у нас в последнее время какую-то безмерную иррациональную форму принял и госкапитализм, когда вся страна работает на процветание какого-нибудь Газпрома или Внешторгбанка.

Нельзя в этом плане не согласиться с А.И. Солженицыным, который писал, что «труднее всего прочерчивать среднюю линию общественного развития: не помогает, как на краях, горло, бомба, решетка. Средняя линия требует самого большого самообладания, самого твердого мужества, само­го расчетливого терпения, самого точного знания»14. Увы, мы каждый раз, впав в одну тупиковую крайность и испив горькую чашу поражения, без­думно разворачиваемся на сто восемьдесят градусов и бросаемся в край­ность прямо противоположную, но не менее тупиковую. Это и есть наша главная российская Голгофа — кровавое хождение по одним и тем же историческим кругам.

Задача гармонизации, творческого опосредствования противополож­ностей — личности и общества; общегосударственных и региональных ин­тересов; западных и восточных, религиозных и светских начал обществен­ной и духовной жизни; хозяйственного центра и периферии; власти и об­щественности; плана и рынка, частной и государственной форм собствен­ности; города и деревни, — все это испокон веков является краеугольной цивилизационной задачей России, которую мы до сих пор так и не сумели решить, причем даже не столько на уровне теории (здесь-то как раз все бо­лее или менее понятно)15, сколько практики государственного управления.

У нас почему-то у руля властной машины удерживаются не разумные политики, склонные к целостному видению и системному реформированию страны, типа Андрея Курбского, Сперанского, Чаянова или Косыгина, а рас­судочно зашоренные радикалы типа Ивана Грозного, Никона, Троцкого или Егора Гайдара. И слушают власти не духовных подвижников типа Нила Сорского, Максима Грека, Достоевского или Рериха, а изуверов типа Иоси­фа Волоцкого, Феофана Прокоповича или Емельяна Ярославского. Но зато наша держава преуспевала, когда во власти были Ярослав Мудрый, Дмит­рий Донской и Иван III, а духовно окормляли светскую власть митрополит Иларион Киевский, Сергий Радонежский и Вассиан Рыло.


Синтетический разум и любящее сердце, неотрывные друг от друга, — вот лучшие лекарства от искуса впадения в крайности, искони живущего в русской душе. Недаром ведь «Метафизика сердца» — своеобразнейшая и коренная тема русской философской и богословской мысли. Прав был И.А. Ильин: бессердечие — главный источник современного глобального кризиса и культуры, и человека; но в первую очередь — русской культуры и русского человека. Живя без сердца, русский человек не то что превраща­ется в животное; он становится много хуже животного. Прежде всего бес­сердечными были провальные «реформы» 1990-х гг. Бессердечно финансо­вое спасение банков-спекулянтов за счет миллионов честно работающих тружеников страны, отчисляющих в бюджет государства огромные налоги, но не могущих получить дешевый и долгосрочный кредит на то же жилье.

Соблазн переступания границ и мер16 переводит еще целый ряд наших положительных национальных качеств и ценностных установок в свою пол­ную противоположность, причем подмены происходят зачастую совер­шенно незаметно. Я позволю себе напомнить лишь о некоторых роковых инверсиях отечественного национального характера.

Так, всемирная отзывчивость русского народа, о которой так проник­новенно говорил в своей знаменитой речи на пушкинском юбилее Ф.М. Достоевский, часто оборачивается безмерной доверчивостью ко все­му иностранному, как к чему-то исключительно хорошему и передовому. В результате мертво-механические заимствования чужого опыта приводят к тому, что получаемые результаты резко расходятся с ожиданиями; и что было хорошо на Западе, то оказывается безусловно плохим для России.
Эта тема «рабского, слепого подражанья» Западу проходит через всю классическую русскую литературу17, и остается только удивляться, как по­сле всего сказанного мы раз за разом впадаем в этот роковой порок. Разве еще Д.И. Менделеев и вслед за ним евразийцы18 не указывали, что наш ланд­шафт и климат исключают механический перенос на русскую почву форм экономической жизни Германии и Англии? Однако все «рыночные рефор­мы» 1990-х гг. — как раз абсолютное нежелание тогдашних демократов во главе с Ельциным хоть как-то учитывать своеобразие родной страны.

Разве ранние славянофилы, Н.Я. Данилевский, Ф.И. Тютчев, К.Н. Ле­онтьев, Ф.М. Достоевский и те же евразийцы, особенно Н.С. Трубецкой, дружно не предупреждали об агрессивном характере западной политичес­кой ментальности с ее беспощадной готовностью додавливать любого гео­политического конкурента, сколь бы искренне он ни заявлял о своей лояль­ности? И все равно — нужно было пойти на максимальные военные и гео­политические «перестроечные» уступки Западу, чтобы рано или поздно убедиться: при любом политическом режиме (как коммунистическом, так и капиталистическом) он будет рассматривать Россию как своего стратеги­ческого конкурента.


Разве извечная онтологическая подозрительность русского человека к банкирам-ростовщикам не имеет под собой совершенно рациональных оснований с естественным вопросом, «стоило ли нам входить в такую ми­ровую цивилизацию?», если от махинаций кучки американских финансо­вых дельцов сотрясается весь мир? Пресмыкаясь перед Западом и предава­ясь слепому копированию, мы ухитрились сохранить все самое плохое от социализма и позаимствовать все самое плохое от капитализма, выбросив за борт их цивилизационные преимущества.

Мой общий вывод прост: наша способность творчески заимствовать и перерабатывать культурные достижения других народов не будет обора­чиваться разрушительным дублированием иноземных образцов только в том случае, если основывается на чувстве национального достоинства и собственном положительном историческом опыте.

Напомню еще об одной инверсии качеств национального характера. Светлая русская жажда воли и дух евразийского странничества19, которые влекли крестьян на освоение Дикого поля и в Сибирь; казаков — на поиски острова Буяна; путешественников, купцов и промышленников — на освое­ние Севера, Центральной Азии и Мирового океана, — имеют своей темной изнанкой бегство от жизни. Бегут от тягот жизни в леса и в горы расколь­ники-старообрядцы (есть даже отдельная секта бегунов). Бегут на Запад от ужасов «советского тоталитаризма» диссиденты во времена застоя, а в пост­советскую эпоху — возжаждавшие райской жизни в иноземье. Впрочем, бежать можно и не перемещаясь пространственно, а духовно отгоражива­ясь от жизни раковиной семьи, узкой компанией друзей или религиозной секты, эмигрируя в какое-нибудь современное хобби или в Интернет.

Конечно, «духовная эмиграция» всегда личностно детерминирована. Главная же социальная причина мутации светлого странничества и под­вижничества в бегство и духовную самоизоляцию коренится в отчуждении власти от народа и в реакции нравственно слабого духа на произвол правя­щих верхов. Любопытно, что при определенных обстоятельствах социаль­ная пассивность, эскапизм и эгоизм очень легко и быстро трансформиру­ются в социальную анархию толпы, взбесившейся от ужасов государствен­ного произвола. Таковы казацкая вольница периода Великой Смуты и пу­гачевщина. Таковы большевистский произвол в 20-х и демократический произвол в 90-х гг. прошлого века. Россия, подчеркну еще раз, словно хо­дит по бесконечным историческим кругам, когда деспотическая верховная власть рано или поздно провоцирует деспотию толпы, а на последнюю обязательно находится новый умелый пастух-диктатор, при котором масса опять впадает в социальное безгласие и расползается по замкнутым жиз­ненным раковинам.
 

Дабы не ворошить темное дно русской души, государственная власть в России, да и в Евразии в целом, должна быть выстроена, с одной стороны, антидеспотично, а, с другой, антипопулистски, т. е. подлинно иерархично: снизу вверх и от периферии к центру, как была она хотя бы отчасти вы­строена в системе Земских Соборов XVII в. и при Советской власти, пока последнюю не уничтожили демократы, хотя перестройка, как известно, на­чиналась под совершенно правильным лозунгом «Вся власть — Сове­там!». В России в силу специфики ее географического и духовного ланд­шафта не столько общество должно быть гражданским20, сколько власть — народной, когда из российской глубинки — ступень за ступенью, начиная с местных органов власти — наверх продвигаются уже проверенные в ре­альном деле талантливые люди, которые при этом несут прямую ответ­ственность перед трудовыми коллективами и корпорациями, которые их непосредственно выдвинули для исполнения высших властных функ­ций в обществе.

Только при таком устройстве государственная власть как отчужденная и наделенная реальной силой воля народа самой этой массовой народной волей снизу формируется, сдерживается и корректируется; а народная воля, в свою очередь, вводится в созидательное нравственно-правовое рус­ло. Евразийцы называли такое государство «демотией», «органической де­мократией» или «государством правды», в котором, естественно, должны быть также и свободные от властного произвола средства массовой инфор­мации, и сильные общественные организации различной направленности, и независимые научно-экспертные сообщества.

И, конечно, в России должны вновь пробудиться ее исконный дух странничества и вера в возможность изменения мира к лучшему. Есть даже совершенно четкий пространственно-демографический критерий этих по­ложительных изменений: когда вектор движения российского народонасе­ления вновь сменится с западного на восточный, когда начнется новый ве­ликий «исход к Востоку» — за Урал в Сибирь и к Тихому океану. Другой критерий — общая воля народов к реинтеграции евразийского простран­ства в какую-то новую геополитическую целостность.

Есть еще одно опасное оборачивание качеств национального характе­ра, столь зримо и трагически проявившееся именно в XX в. Извечная рус­ская мечта о братских, сердечных отношениях между людьми, народами и культурами обернулась в XX в. тоталитарным обезличивающим кол­лективизмом и унификационизмом. Это происходит всегда, когда забыва­ются духовные основы жизни и принцип свободной человеческой воли, хотя по-настоящему — соборно — можно объединяться только в духе и только свободно, по внутреннему самоопределению.
 

В противном случае собирать в братство будут кнутом, а нежелающих строиться — отправят в концлагерь. При механическом объединении под­линную индивидуальность утрачивают и отдельный человек, и этническая общность, и регион, и страна в целом, как, впрочем, они их утрачивают и при европейском индивидуалистическом культе всеобщей личностной, религиозной и национальной автономии. Безличный «общечеловек» — не­избежный продукт и внешнего тоталитарного социализма, и внутреннего, более скрытого, тоталитарного капитализма. Чтобы убедиться в данном факте — достаточно беспристрастно проанализировать современные капи­талистические процессы глобализации с идеалом всеобщего рынка, Интер­нета, мирового правительства и бескорневого постмодернистского челове­ка-номада, спокойно меняющего культуры, языки, профессии, убеждения и ... даже собственный пол. Человек здесь под лозунгом свободы и расцвета индивидуальности, по сути, ее начисто лишается. Об этом диалектическом переходе друг в друга насильственного объединения и насильственной индивидуации писал еще В.С. Соловьев, подчеркивая тупиковое схождение «гипнотиков коллективизма» и «гипнотиков индивидуализма».
При этом есть давно известные средства утверждения соборных духов­ных связей и подлинного социального единства между людьми, когда они обретают общие корни и смысл исторической деятельности. Для этого надо вспомнить о национальных святынях и оградить их от разномастных кощунников и циников. Когда люди дружно встанут на защиту древних монастырей и храмов, памятников искусства и архитектуры, воинских за­хоронений и мест былых боев, уникальных природных объектов (типа Байкала и Селигера, плоскогорья Укок и реки Катуни на Алтае), тогда свя­тыни, как нравственный камертон, помогут им отделить суетное от вечно­го, важное от несущественного, подлинное от неподлинного. Недаром П.И. Новгородцев пророчески написал когда-то, что «не политические партии спасут Россию, ее воскресит воспрянувший к свету вечных святынь народный дух!»21.

И второй очень важный момент: если, вопреки мещанским призывам «жить для себя и своей семьи», люди, стремясь к высшему и лучшему, бу­дут снизу многообразно и добровольно кооперироваться в производстве, бизнесе, быту, культурно-просветительской и природоохранной деятель­ности, тогда в рамках целого будет наиболее полно и гармонично прояв­ляться их подлинная индивидуальность. В сущности, отличительные чер­ты гармоничного человека — свободное единение с другими людьми вок­руг общих святынь и целей исторического бытия.
 

Здесь необходимо коснуться еще одного изъяна русского национально­го характера, являющегося оборотной стороной его достоинств. Русским свойственно устремляться к Новой Земле и Новому Небу, мечтать о Новом Иерусалиме, о легендарной стране счастья Беловодье, о коммунистическом братстве всех народов или о Межпланетном Кольце цивилизаций. Настоя­щее нас никогда не удовлетворяет, оно всегда не соответствует нашим идеа­лам. Быть счастливым сегодняшним днем — это не для русских. Именно мечта дает нам силу переносить тяготы настоящего и жертвовать собой во имя будущего. Без этого русские не смогли бы вынести всех испытаний, об­рушившихся на них в истории, и одержать великие победы в страшных вой­нах. Мечта дает стойкость и духовную бодрость, без светлой мечты нельзя сотворить ничего подлинно великого. Во многом именно этот дух искания лучшего будущего, присутствующий в русской классической литературе, сделал ее столь притягательной для других народов.

Западный же человек, в отличие от русского, занят по преимуществу обустройством своего земного настоящего. В этом его сила, и в этом же его принципиальная слабость. Если он и размышляет о будущем, то чаще все­го в плане предотвращения угроз своему привычному и комфортному об­разу жизни. Об угрозах, идущих из будущего, в основном повествует вся западная научная фантастика и кинематограф, начиная с Г. Уэллса. Немуд­рено, что главное ощущение русских от Европы и США — это странный культ сытого настоящего и бессознательное желание оградиться от ради­кальных перемен в будущем, как бы растянуть настоящее до размеров веч­ности. В этом плане не известно, как поведет себя прагматичный и не лю­бящий мечтать западный дух в ситуации глобальных потрясений, которые уже наступили. Спокойно пережить крушение традиционного уклада жиз­ни и не сломаться может лишь человек, имеющий высокую альтруистичес­кую мечту. Думаю, что этому Запад должен начинать уже сегодня учить­ся у России.

Однако и в мечтаниях русские проявляет свою роковую страстность и безмерность. Мы часто не столько готовы планомерно трудиться во имя будущего, сколько страстно желаем воплотить его на Земле как можно ско­рее, непременно в самых оптимальных формах и, что самое опасное, не счи­таясь ни с объективными историческими условиями, ни с желанием основ­ной массы людей в это будущее попадать. Отсюда — наш интеллигентский утопизм, нетерпение, радикализм и склонность не мечты и теоретические схемы адаптировать к реальности, а реальность насильственно подгонять под абстрактные схемы и идеи. Отсюда — и церковный раскол; и революци­онная нечаевщина; и насилие над инакомыслящими; и стремление разру­шить весь прошлый мир до основанья, чтобы непременно на пустом месте начинать строить новый распрекрасный мир; и роковое забвение своего про­шлого во имя сомнительных будущих прожектов. Нравственная вседозво­ленность и историческое беспамятство — вечные спутники революционно­го утопического зуда. Об этом весь роман Достоевского «Бесы», об этом книга Н.А. Бердяева «Истоки и смысл русского коммунизма», об этом кар­тина В.И. Сурикова «Утро стрелецкой казни». «Одержимость ложной иде­ей, — писал Н.А. Бердяев по поводу «Бесов» в самый разгар Гражданской войны, — сделала Петра Верховенского нравственным идиотом»22. Нрав­ственным идиотом с безумными глазами предстает Петр на знаменитом суриковском полотне. С ненавистью ломая о колено старый русский быт, он встречает в ответ лишь ненависть стрельцов.
 

Всегдашняя расхожая политологическая тема западной элиты и наших демократов девяностых годов — коммунистическая утопия23. Но разве разрушительные политические и социально-экономические «демократи­ческие реформы» — не плод чистейшей утопии «о необходимости рыноч­ных преобразований России по западным образцам»? Глобальный утопизм этого проекта только-только начинает осознаваться, хотя вредоносной утопией, слава богу, уже всеми признаны ключевые демократические ми­фологемы того времени, типа «необходимости вхождения России в миро­вую цивилизацию», «допустимости делать все, что не запрещено законом» или «саморегулирующейся стихии рынка». Демократический утопизм оказался не менее кровавым, чем большевистский. Достаточно вспомнить расстрел парламента в 1993 году, войны на Кавказе и в Приднестровье, кровавые переделы собственности, десятки тысяч смертей пожилых людей от стрессов и поруганных идеалов. Кто, к примеру, подсчитает жертвы ин­формационного демотеррора 1990-х годов, осуществлявшегося телеком­панией НТВ под руководством Гусинского? К сожалению, такой же насиль­ственно-утопический характер носит и наше сегодняшнее неуемное же­лание реформировать наше образование по западным образцам. Катастро­фические последствия этого шага очевидны: это дефундаментализация, дегуманитаризация и денационализация всего российского образователь­ного пространства с перспективой превращения страны в глубочайшую культурную и интеллектуальную периферию.


Есть, на мой взгляд, действенные средства блокирования своевольно-утопических соблазнов русской души. В частности, необходима общест­венная экспертиза и публичное обсуждение важнейших проектов рефор­мирования как страны в целом, так и ее отдельных сфер. Учитывая отечест­венные традиции соборности, эту функции могли бы выполнить общена­циональные корпоративные форумы врачей, ученых, учителей, работни­ков высшей школы, бизнесменов, крестьян, без санкции которых никакие масштабные правительственные реформы в стране проводиться не могут. Проекты коренных реформ (а, возможно, и основополагающих законов) должны получать на подобных форумах профессиональную экспертизу и общественную санкцию. Подлинное народовластие — это не сваль­но-механическое голосование большинства и не произвол властного мень­шинства, а волеизъявление компетентного большинства, т. е. наиболее со­вестливых и активных представителей народа, которым надо просто создать условия для творческой самореализации. Подобные профессиональные форумы вкупе с территориально-корпоративным принципом комплекто­вания высших органов власти, о чем речь шла выше, могли бы стать дей­ственным евразийским агиократическим24 (тезис П.И. Новгородцева) от­ветом на демократический вызов Запада, которому сегодня де нет никакой альтернативы.

Отсюда логично перейти к последней и самой неприглядной черте на­шего национального характера. В сущности, именно она потворствует проявлению всех других пороков нашей души, являясь питательной поч­вой и для чужебесия, и для порочного своеволия, и для бегства от реаль­ности, и для всех форм тоталитаризма, и, наконец, для утопических экспе­риментов над страной. Имя этого душевного порока — «вечно-бабье» в русской душе, т. е. рабская покорность перед властью, гражданская пассивность, социальное безгласие и безволие. «Народ безмолвствует» — в этой гениальной фразе А.С. Пушкина названа причина всех наших мно­гочисленных исторических бед и поражений.

Любопытно, что и у этого коренного нашего недостатка есть свой про­тивоположный светлый полюс. Величайшее свойство русского националь­ного характера, особенно ярко проявляющееся в Житии святых, — это дар смирения, понимаемый и как усмирение собственной гордыни, и как при­нятие в сердце страданий окружающего мира, и как жертвенное служение высшим ценностям. «Вот идет князь мира сего, и не имеет во мне ничего» и «Я победил мир», — в этих ключевых фразах Христа, принятых нестяжа­тельской традицией отечественного православия, вся суть христианского смирения. Смиренный жертвует своим маленьким телесным «я», своимкомфортом и душевной ограниченностью ради пробуждения и действия своего духовного Я, составляющего его подлинную индивидуальность.
 

Это — ни в коем случае не пассивность. Напротив, смирение подразу­мевает и активное волевое изменение себя в лучшую сторону, и, одновре­менно, активное противостояние злу, иначе нельзя подлинно пребывать с-миром. «Не мир я принес, но меч», — эта тоже фраза о смирении. Сми­ренно ежедневно трудится настоятель монашеской обители Сергий Радо­нежский, потрясая своим будничным трудничеством сознание простого крестьянина. Со смиренным сердцем отправляются на Куликово поле ино­ки Пересвет и Ослябя. Смиренно принимает свой мученический жребий митрополит Филипп Колычев, фактически в одиночку сражаясь против ти­рании Ивана Грозного. Смиряют гордыню, бескорыстно служа своей стра­не на научном поприще и не ожидая от современников не то, что наград, но подчас даже простого понимания, гениальные Павел Флоренский и Влади­мир Вернадский.

Все лучшее в истории России добыто смирением и подвижничеством; все ее беды — от рабской покорности. Покорность, в отличие от смире­ния, — это всегда страх за свое маленькое телесное «я», его бытовой ком­форт и психологический уют. Покорный ничем не хочет жертвовать ради других и ничего не хочет принимать близко к сердцу, помимо собственных забот. Он легко прельщается лживой политической фразеологией, быто­вым религиозным обрядом, внешней партийной дисциплиной, служа лако­мой добычей для князя мира сего. Покорность — это еще и нравственная лень, мещанская разжиженность и дряблость души, лишенной духовных устоев. Покорный гнется во все стороны, подчиняясь воле господствую­щего политического ветра, поскольку не имеет ни онтологического центра (сердца), ни твердого стержня при принятии жизненных решений (иерар­хии ценностей). Даже ярый злодей и преступник лучше покорного, кото­рый ни горяч, ни холоден и оставляет после себя, по жестким, но справед­ливым словам Леонардо да Винчи, «лишь переполненные нужники».

Это рабски покорные деятели русской церкви обеспечили победу ио­сифлян над нестяжателями; это они потворствовали светскому насилию над страной Ивана Грозного и религиозному насилию Никона. Это кресть­яне-холопы и дворяне-холопы (прав Гегель в своем тезисе о диалектичес­ком единстве раба и господина!) позволили ввести в России крепостное право и рабски заимствовать чужеземные образцы для «реорганизации» русской жизни. Это масса пассивных интеллигентов, разночинцев и проле­тариев сочувствовала терроризму народников или, напротив, оправдывала провокационные гнусности царской охранки (печально известную «зуба­товщину»). Их, пассивных и покорных, потом массово убивали на полях Первой мировой войны и в кровавой мясорубке войны Гражданской; их са­мих, покорных властному произволу, словно овец, насильно сгоняли в кол­хозы и увозили в сталинские лагеря. Именно пассивные и безгласные ком­мунисты, члены самой огромной в мире партии, позволили ничтожной кучке карьеристов и себялюбцев развалить и распродать великую держа­ву, растащить по карманам общенародную собственность в страшные 1990-е гг. Это покорные работники образования допустили нынешнее его реформирование по катастрофическому для нас и выгодному для Запада сценарию. И если внешнеполитическую линию, армию и даже промыш­ленность быстро восстановить можно, то разрушенная система высшего образования быстрому восстановлению не подлежит. Это — хребет госу­дарства, который нельзя давать ломать.
 

«Вечно бабье в русской душе» — главная причина сокрушительного цивилизационного поражения, которое потерпела Россия и вместе с ней вся Евразия в конце XX в. Это же вечно бабье в нашей душе — корень позора, который мы наблюдаем и сегодня, в начале века XXI. Спрашивается: ну как не стыдно после всего прошедшего вывешивать портреты президента в чиновничьих кабинетах? Кто заставляет крестьянина, как это случилось в Алтайском крае, называть свое фермерское хозяйство именем Путина? А как дружно карьеристы всех мастей побежали записываться в Единую Россию, силясь перещеголять друг друга в заискивании перед властью! Как в последнее время все вдруг быстро стали патриотами. И ведь особен­но усердствуют те, кто в 1990-е гг. клеймил «тысячелетнюю рабу» Россию и насильственно затаскивал ее в лоно «мировой цивилизации».
Надо честно признаться: в нашей национальной душе, в ее исподних психологических пространствах живет Антисофия (антикрасота, антидоб­ро и антимудрость), по-рабски жаждущая всегда одного — понадежнее прилепиться к телу жены или мужа, к привычному быту, к милым идей­ным предрассудкам, к воле вождя всех народов или к телу Матери-Церкви, чтобы вручить им свою судьбу и свою свободную волю. И при этом во всех исторических неудачах России винить не себя, а порочные власти и исто­рические обстоятельства.

В искус вечно-бабьего откровенно впал на закате жизни В.В. Розанов, писавший в «Апокалипсисе нашего времени»: «..."Бедный человек" воз­любил свое "гетто", в нем греется, им защищается, и, ей-ей, это выше Сок­рата и Спинозы. Потому что это священнее Сократа и Спинозы. Тут Бог ютится. В гнездышке. Потому что гнездышко — оно такое священное, которого ищет и сам Бог. Не спорю: есть Бог Универсума. Но мне как-то более нравится "Бог гнездышка"»25. И далее: «...Жизнь есть дом. А дом должен быть тепел, удобен и кругл. Работай над "круглым домом", и Бог не оставит на небесах. Он не забудет птички, которая вьет гнездо»26.
 

Итог В.В. Розанова был трагическим, но неизбежным для всех, желаю­щих вить «гнездышки» и отсиживаться в них: революционный каток исто­рии это гнездышко безжалостно раздавил. А вот хоронивший В.В. Розано­ва в Сергиевом Посаде отец П.А. Флоренский свою семью и род любил ни­как не меньше, чем Василий Васильевич, но «вечно-бабьим» и «тепло-гнездышковым» синдромом не страдал никогда. И гражданский долг свой перед Отечеством выполнил сполна, в самые страшные революционные годы не поступившись ни одним своим нравственным или теоретическим принципом27.
Духовная оппозиция «Розанов — Флоренский» глубоко символична: все высокое и жизненное в России — и в личном, и в обществен­ном ее бытии — утверждается подвижническим трудом и активным сопро­тивлением тьме, а все низменное и греховное побеждает тогда, когда мы — все вместе и каждый поодиночке — отказываемся от движения вверх и к свету, «по-бабьи» прилепляясь к привычным жизненным «гнез­дышкам». В свое время это тонко подметил В.С. Соловьев, писавший: «Че­ловек, который довольствуется своей человеческой ограниченностью и не стремится выше, неизбежно тяготеет и ниспадает до уровня животнос­ти. Точно так же и исторический народ»28.

Действительно, если русский человек не видит высшей цели, к которой ведут гражданские свободы и не находит благого применения накоплен­ным богатствам, то нет таких гражданских свобод и законов, которых бы он не попрал ради удовлетворения своих амбиций; как нет таких низмен­ных прихотей и удовольствий, которым бы он не отдался, тратя на это огромные деньги. Образ жизни нашей политической «элиты» и «новых русских» — тому наглядное подтверждение.
Если нет софийной воли к правде и смирению — в русской душе про­буждаются своеволие и его вечная тень — рабская покорность перед дес­потической властью. Нет сердечного устремления к социальным и духов­ным связям с другими людьми — его обязательно заменят тоталитар­ный коллективизм или звериный индивидуализм, когда каждый «умирает в одиночку». Нет желания творчески открываться миру, укореняясь в цен­ностях национальной культуры — это с необходимостью обернется узко­лобым национализмом или его двойником — космополитическим прекло­нением перед чужой культурой.



Рецепт изживания вечно бабьего в русской душе, в сущности, давно дан русской классической литературой, искусством и философией: надо перестать мириться с социальными пороками и бытовыми безобразиями, хотя бы с повсеместным матом, хамством и грязью, хотя бы в собственной семье, подъезде, дворе, поселке, на собственном рабочем месте, а там, гля­дишь, дойдет дело и до города, до области, до всей страны и до столь люби­мого нами «мира в целом». И надо постараться при этом самим стать сего­дня хоть чуточку лучше, чем вчера, ибо в Надземном мире, куда всем рано или поздно предстоит перейти, никто не посмотрит на наши земные день­ги, государственные посты, славу или успешную карьеру. Там взвешива­ются исключительно личные психологические качества и духовные накоп­ления, и нет тяжелее груза, чем вечно-бабье в душе, увлекающее на инфер­нальное дно справедливо и софийно устроенного Космоса.

Комментарии материала:

Разместить комментарий

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии
Для политолога Екатерины Шульман гражданский активизм в России - не просто предмет научных изысканий. Ее семье пришлось на собственном опыте убедиться, насколько опасны попытки изменить что-либо к лучшему даже в отдельно взятом доме: угрозы, нападения, бесконечные суды стали с некоторых пор неотъемлемой частью их жизни. О перспективах российского гражданского общества с Екатериной побеседовал редактор activatica.org Михаил Матвеев. На Западе такое явление как grassroots известно давно. Название...
Екатерина Шульман о живой энергии гражданской активности
  В середине октября 2016 года в Курьинской районной библиотеке состоялось открытие нового информационного центра Тигирекского заповедника. Информационный центр расположился в уютном читальном зале библиотеки. На стенде заповедника представлена основная информация об охраняемой территории, даны контактные данные отдела экопросвещения. На стеллажах и полках размещена научно-познавательная и художественная, литература об окружающем мире, информационные буклеты о заповеднике, занимательный м...
Открыт новый информационный центр Тигирекского заповедника. Фото:А. Карташов
Призерами сразу двух московских конкурсов стали воспитанники творческого объединения «Краеведы-экологи» Центра дополнительного образования из Мариинска Кемеровской области - Сергей Коршунов, Арина Седова и Татьяна Ляпунова. На Открытом Московском конкурсе учебно-исследовательских проектов по охране окружающей среды ребята завоевали 2-е место, на конкурсе молодых юристов-экологов «Природе - надежную защиту» - 3-е место. Мариинцев-призеров чествовали в Общественной палате Р...
Московская городская Дума. Защита работ молодых юристов-экологов.
  В Алтайском крае создана сеть особо охраняемых природных территорий, являющихся убежищем для растений и животных, где они находятся в безопасности от антропогенного воздействия. Что же делать, если уникальные биотопы, не имеют статуса ООПТ? С 2014 года школьное лесничество «УИЛ» ведёт подготовительную работу по созданию ООПТ муниципального значения, памятника природы «Урочище Трунов луг». Надеемся, что когда-то наши старания увенчаются успехом. Залогом успеха...
Как сохранить заповедные места в окрестностях алтайского села Малая Шелковка
По мнению Виктора Алексеевича Кузнецова, только возврат к ценностям своих национальных культур и консолидация, помогут предотвратить экологические и социальные катастрофы. Все больше людей доброй воли считают, что наша действительность похожа на плохой спектакль, в конце которого - экологическая и социальная катастрофа. Это возникает, когда природные и социальные процессы дестабилизируются. Законодательные органы территорий исторической России принимают законы для улучшения ситуации, но он...

Материалы данного раздела

Фотогалерея

Интересные ссылки

«Спутниковый мониторинг пожаров на Дальнем востоке России». Сервис работает на основе технологии «Геомиксер», разработанной в ИТЦ «СКАНЭКС»

«Спутниковый мониторинг пожаров на Дальнем востоке России». Сервис работает на основе технологии «Геомиксер», разработанной в ИТЦ «СКАНЭКС»

 

Активность на сайте

Юрий Широков аватар
Юрий Широков
ВОЛОДЯ ИЗЕРГИН В БЕДЕ!

Не стало Владимира Изергина!
Такая грустная новость пришла сегодня:
...

Пыжикова Евгения аватар
Пыжикова Евгения Михайловна
Как сохранить заповедные места в окрестностях алтайского села Малая Шелковка

Отличный проект! Маленький шаг молодого поколения к хорошим результатам в будущем! ...

Юрий Широков аватар
Юрий Широков
Как сохранить заповедные места в окрестностях алтайского села Малая Шелковка

Впечатляющие результаты! Успехов вам в ваших начинаниях!

Марина Разумова аватар
Марина Разумова
Улучшение экологической ситуации в городе Томске, посредством повышения культуры содержания домашних животных

Уникальный проект. Жаль что голосовать уже не получается. Я "За".

 

Дмитрий Лисицын аватар
Дмитрий Лисицын
Помогите спасти заказник "Северный" на Сахалине!

Пожалуйста, поддержите нашу петицию в защиту заказника "Северный" - пройдите по ссылке и оставьте свою подпись!

...

Ганиджон Халимов аватар
Ганиджон Халимов
Аральское море, проблемы легенды, решения

Аральское море можно восстановить. На Памире на высоте~3600м есть Сарезское озеро, длиной 80км, шириной 3км и глубиной 500м. Образовалось оз...

сортировать по иконкам
29 недель 4 дня назад
мартака
martaka maminov аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 3,415 |

Обращайтесь, отличная компания http://www.ecocentrp.ru/about/...

41 неделя 2 дня назад
савельев Глеб
Глеб савельев аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 3,415 |

нужна схема пещер с измерениями

44 недели 5 дней назад
Волобуева Ольга
Ольга Волобуева аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 3,415 |

если Вы обладаете информацией , как составить топокарту пещеры, пишите нам. Очень нужна помощь в составлении паспорта объекта

30 недель 5 дней назад
ViktorrE79
Виктор Егоров аватар
Экология в районах Санкт Петербурга

Смотрели: 2,429 |

Я считаю, что мусорная захламленность улиц существенно влияет на экологическую обстановку Санкт Петербурга и Ленинградской области. Поэтому...

46 недель 4 дня назад
Сергей Наумов
Сергей Наумов аватар
Экология в районах Санкт Петербурга

Смотрели: 2,429 |

Наша компания http://www.ecocentrp.ru/...

размешен 03.12.16 | Тип: Новость

С 9 по 11 декабря 2016 года для всех, кто интересуется вопросами экологии жизнедеятельности человека, специалистов экоотрасли, ритейлеров и просто приверженцев экологичной жизни распахнет св...

размешен 03.12.16 | Тип: Новость

 

23 и 24 ноября 2016 года в г. Новосибирске в Академгородке на базе Института Цитологии и Генетики СО РАН прошла Четвертая Сибирская межрегиональная конференция...

размешен 02.12.16 | Тип: Статью

Конкурс проводится Альянсом "Экодело" с целью передачи или обмена опытом между некоммерческими организациями, инициативными группами и экологическими активистами для повыше...

размешен 02.12.16 | Тип: Статью
Фото: В.Г. Александров

Альянс "Экодело" объявляет о проведении нового конкурса межрегиональных проектов для некоммерческих организаций и инициативных групп по решению проблем в сфере охраны окруж...

Подпишись на рассылку

Будьте в курсе последних новостей!

Управлять моими подписками

RSS-материал