Корова на льду

Как системно объяснять колоссальные региональные отличия в нашей стране? Такие знакомые с института факторы, как экспорт сырья и мировые цены на него, качество управления и уровень коррупции, не делали понятнее массовый отток населения из Сибири и Дальнего Востока, где, казалось бы, сложились все условия для бешеного роста. Книги Джареда Даймонда и Эрика Райнерта никак не объясняли, почему в Калужской области построено с нуля 13 промышленных парков, а в соседней Брянской области ни одного, но оба эти субъекта практически не отличаются по уровню жизни или хотя бы облику областных центров. 

Журналист ДенисТерентьев попытался разобраться с этими вопросами в своей книге «Молоко без коровы. Как устроена Россия». В сухом остатке получилась история о стране, попавшей в колесо дурных повторений, для которой огромным прорывом к выздоровлению стал бы корректный и понятый всеми диагноз. Предлагаем вашему вниманию отрывок из этой книги.

Летом 2016 г. профессора Массачусетского технологического института Лорена Грэхэма неслучайно позвали на Петербургский международный экономический форум. Россия находилась на пике противостояния с Западом, а Грэхэм слыл авторитетным историком науки, далеким от политики и глубоко знающим нашу страну. Еще в хрущевскую оттепель он приехал по одной из первых советско-американских программ обмена учеными, работал в Московском государственном университете. В последующие полвека Грэхэм подолгу жил в России и описал свои впечатления в книге воспоминаний Moscow Stories. Он подарил Европейскому университету в Санкт-Петербурге несколько тысяч книг из личной библиотеки, стал членом Российской академии политических наук – таких при Брежневе называли «друг советского народа».

На форуме Грэхэм произнес речь, которую тут же растащили на цитаты[1]. Почему-то именно ему, иностранцу, удалось рассказать о российских системных проблемах так, что его понял бы ребенок. И при этом не выглядеть врагом, который над этими проблемами злорадствует.

Профессор напомнил, что российским ученым принадлежат две Нобелевские премии в области разработки лазерных технологий. При этом нет ни одной российской компании, которая занимала бы на этом рынке значительное место. Почему? Электрические лампы в России изобрели еще до Томаса Эдисона, который позаимствовал идею у Павла Яблочкова. Но в итоге рынок захватили американские компании. Изобретатель Александр Попов научился передавать информацию по радиоволнам еще до Гульельмо Маркони, но сегодня Россия не имеет международного успеха на рынке радиоэлектроники. Грэхэм продолжал: «Россия первой запустила искусственный спутник Земли, но сегодня у нее менее 1 % международного рынка телекоммуникаций. Россия первой создала руками Сергея Лебедева электронный цифровой компьютер в Европе, но кто покупает российские компьютеры сегодня? И вот вам еще один пример – он вообще малоизвестен: нефтяная индустрия в последние годы пережила революцию технологий гидроразрыва пласта. Практически никто не помнит, что этот процесс изобрели русские. Я вам могу показать научные статьи начала 1950-х годов, где они абсолютно на 100 % нарисовали процесс гидроразрыва нефтяного пласта. С этой технологией никто ничего не сделал».

Грэхэм отметил, что у русских прекрасно получается изобретать, но внедрять они не умеют. И с большим количеством первоклассных ученых Россия не может извлечь экономическую выгоду из своих вложений в науку. Инновации, о которых мы любим рассуждать, это не просто принципиально новые решения – это заработанные на них деньги. Сколько стоит, например, производство нового айфона? 15–20 % рыночной цены, остальное дала «экономика знаний» – вложения в исследования и разработки.

Кто-то из читателей скривит нос: тоже мне, открыл Америку профессор! Известно, у них там все по уму, а у нас бардак: лень, раздолбайство, чиновники-мироеды все разворовали. А народ у нас страсть какой умный и одаренный. Похожим образом молодой доктор Борменталь в «Собачьем сердце» Михаила Булгакова не видел в разрухе системных причин. Профессор Преображенский его за недалекость выпорол: «А что такое эта ваша разруха? Старуха с клюкой? Ведьма, которая выбила все стекла, потушила все лампы?.. Это вот что: если я, вместо того чтобы оперировать каждый вечер, начну у себя в квартире петь хором, у меня настанет разруха». Преображенский, хоть и мог бы «на митингах деньги зарабатывать» и видел связь между эффективностью экономики и стимулами трудиться, все же больше по медицине. А профессор Грэхэм таки историк и формулирует предметно: «России не удалось выстроить общество, где блестящие достижения граждан могли бы находить выход в экономическом развитии».

Почувствуйте разницу: не дурак-начальник все развалил, а создана система, в которой даже у умного, трижды образованного министра ничего не получится. И даже если наш смышленый соотечественник изобретет смартфон нового поколения, это ровно ничего не даст российской экономике. Потому что в ней есть системный просчет, неправильно застегнутая первая пуговица. Грэхэм вспоминает, что россияне неоднократно спрашивали его, как им сравняться с Массачусетским технологическим институтом в разработке следующей большой сенсационной научной вещи. Наши умники почему-то напрочь не понимают, что ключ к успеху не просто в культуре МТИ, а в общественных институтах Бостона и США в целом.

Слово Грэхэму: «Что это за элементы культуры такие, которые позволяют идеям разрабатываться и вливаться в коммерчески успешные предприятия? Демократическая форма правления; свободный рынок, где инвесторам нужны новые технологии; защита интеллектуальной собственности; контроль над коррупцией и преступностью; правовая система, где обвиняемый имеет шанс оправдаться и доказать свою невиновность. Культура эта позволяет критические высказывания, допускает независимость, в ней можно потерпеть неудачу, чтобы еще раз попытаться, – вот некоторые из неосязаемых характеристик инновационного общества». Но русские все равно задают вопросы по конкретным технологиям: как, например, нанотехнологии могут принести успех? И уставший от этих вопросов ректор Массачусетского технологического в сердцах однажды бросил: «Вам нужно молоко без коровы».

«Молоко без коровы» – это образ-ключ к пониманию многих российских трендов. Молоко без коровы – это когда 70 % лекарств, продающихся в аптеках, – российского производства. А почти все суспензии, из которых они сделаны, – импортные. Когда судостроительный завод рапортует о 10-кратном увеличении производства. При этом у него нет ни одного частного заказа. Что будет с этим заводом, когда закончится оборонный контракт на ракетные катера? Молоко без коровы – это когда эмигрировавшего в Британию ученого средней руки заманивают обратно в Россию сказочными условиями работы, чтобы по три раза на дню рапортовать о «возвращении умов». А десяток молодых перспективных магистров в это время увозят свои идеи за границу, потому что в России они никому не нужны.

Сам Грэхэм привел пример инновационного центра «Сколково» – амбициозного и дорогого клона Силиконовой долины под Москвой. Многомиллиардные вложения дали крайне незначительную отдачу – на фоне коррупции, раздутых административных расходов, устаревшей структуры. 90 % новых компаний не выживают здесь дольше 3–4 лет. И на первый взгляд кажется нелепым связывать провал проекта, например, с гибелью независимой прессы или практикой судов, где 99 % уголовных дел завершаются обвинительным приговором. Но связь есть: инноваторы и рисковые предприниматели вроде Илона Маска вряд ли окажутся настолько безумными, чтобы работать в стране, где какой-нибудь генерал может все у них отобрать. А значит, и модернизация, при которой не работают значительные блоки рыночных механизмов, вряд ли будет успешной.

Словно в подтверждение слов Грэхэма спустя четыре месяца, в октябре 2016 г., в Сколково заработал форум «Открытые инновации». Чтобы убедить зарубежных партнеров в торжестве наших технологий, событие почтил премьер-министр РФ Дмитрий Медведев. Уже в ходе пленарного заседания после четырех сильных хлопков повалил плотный дым. Присутствующие посчитали было, что это часть шоу, но вскоре гостей в дорогих костюмах, как пионеров, погнали к пожарным выходам. Картину технологического превосходства дополнил еле живой Интернет, во время сессий выключались свет и микрофоны. Медведев в очередной раз не стал искать в произошедшем системные причины, отметив, что российским инновациям еще есть куда расти[2].

На словах тот же Медведев мечтает выстроить такую систему, чтобы «люди масштаба Сикорского или Теслы могли не только предлагать новые решения, но и опираться на существующую структуру поддержки, успешно коммерциализировать их»[3]. То есть премьер вполне здраво понимает цель. Но рост государственных расходов на науку и образование в 2000-е гг. дал лишь временный эффект, потому что в тот же период потеряла самостоятельность Государственная дума, упразднили выборы губернаторов, а бизнес в регионах отдали в кормление силовикам и наместникам Москвы. Еще раз: прямой связи с развитием науки и здесь нет. Но отсутствие противовеса «вертикали власти» делает любые инвестиции, в первую очередь долгосрочные, очень рискованными. А нет инвестиций – нет ни производства, ни науки.

По данным Росстата, из России уезжает от 5 до 10 тыс. специалистов с высшим образованием ежегодно. Ведь сегодня наука на основе закрытых КБ невозможна, ученым нужны международное общение, обмен технологиями. А изоляция и жесткое регулирование Интернета ставят крест на многих разработках. По словам бывшего директора по развитию «Сколково» Максима Киселева, инноград стал «инкубатором для эмигрантов»[4]. И важно понимать, что уехавшие ученые – не корова, а то же молоко.

Почему же в России выстроилась модель общества, при которой экономика чувствует себя коровой на льду? Что мешает тому же Медведеву выступить ледоколом реформ, чтобы в России имело смысл оставаться не только ученым масштаба авиаконструктора Игоря Сикорского, но и хотя бы студентам «Сколтеха»? Почему так популярны и постоянно используются первыми лицами теории о некоем «особом пути России»? Наши буренки устроены иначе, чем американская, германская, японская, бразильская или финская коровы? И им не подходят те оправдавшие себя институты, на отсутствие которых в нашей стране сетовал профессор Грэхэм? И самое главное: наше отставание поправимо или нет?

В нашей стране известна поговорка: «В России никогда не будет так хорошо, как мечтают глупые русские, и так плохо, как боятся глупые евреи». Все 28 постсоветских лет я слышу о том, что нашу страну растаскивают, грабят, продают, закладывают и насилуют, что мы бесконечно отстали во всевозможных международных гонках. Тем не менее уровень жизни людей зримо вырос, а нынешняя трансформированная экономика, несмотря на высокий уровень дирижизма и зависимость от экспорта сырья, явно предпочтительнее административно-командной системы СССР. Сегодняшние патерналистские тенденции лучше ситуации, когда предпринимательство уголовно наказуемо, а выезд за границу нужно два года согласовывать в обкоме. Как в анекдоте: может, это и «ужас», но не «ужас-ужас-ужас». Но союзные времена грозят вернуться. Главная опасность в том, что оказавшимся у руля группам интересов выгоднее продвигать имидж великой страны, а не благополучной. А премьер Медведев – важная, но не определяющая часть этого дискурса.

На поверку история с «особым путем России» тривиальна: похожие концепции имеют хождение в десятках стран. Средневековые поляки гордились, что именно они стоят на страже католического мира, защищая его от нашествий с Востока. А английские пуритане в XVII веке верили, что как раз они богоизбранный народ, с которым Господь договорился построить Царствие Небесное на земле. Философ Николай Бердяев пишет, что натыкался на сочинения об особой роли в истории Венгрии и Эстонии[5]. А политолог Александр Оболонский находил в Латинской Америке представление об уникальной «чилийской духовности» и «перуанском народе-богоносце»[6].

Экономист Дмитрий Травин, автор книги «Особый путь России от Достоевского до Кончаловского», отмечает, что большинство подобных концепций формируется нациями в состоянии фрустрации[7]. Например, германский Зондервейг разрабатывался после разгрома пруссаков Наполеоном. А у нас всплеск «панславизма» пришелся на период после поражения в Крымской войне. Дмитрий Травин пишет: «Самое грустное сегодня в России – это не трудности в экономике, не низкий уровень жизни и не проблемы демократического развития. С этими проблемами можно будет справиться, если начать серьезные реформы. Самое грустное то, что комплекс различных неудач устраняет желание двигаться по пути модернизации, но порождает желание конструировать в сознании особый путь, никакого отношения к модернизации не имеющий».

Курс истории, который россиянин зубрит со школьной скамьи, имеет не только проблемы с достоверностью. Эта бесконечная череда войн и тиранов красной нитью проводит мысль: от усилий отдельного человека ничего не зависит. Только если очередной государь вздыбил страну, мы просыпаемся и начинаем «собирать земли», а наместники в провинции побаиваются воровать. А вольнодумство и оглядки на Запад всегда приводили нас к смуте и разорению. По словам политического антрополога Эмиля Пайна, во все времена авторитарная власть искала легитимацию в исторической традиции: дескать, «с этим народом нельзя иначе», «так было и так будет»[8].

Сильное государство у нас всегда было самоцелью. В допетровской России никому бы и в голову не пришло, что люди объединяются в общество, чтобы эффективнее и безопаснее управлять своей собственностью, как писал в XVII веке Джон Локк. Какая собственность? При Иване Грозном дворяне получали от царя землю вместе с крестьянами за службу в поместное владение, которого тут же лишались, перестав служить. По словам экономиста Егора Гайдара, отсутствие традиций глубокой легитимности собственности – вот что трагически отличало Россию от Европы[9].

Москва продолжала собирать полный объем монгольских налогов на Руси даже после того, как перестала передавать их в Орду. На этой почве народ стал жить богаче? Ничего подобного! Переписи времен Грозного сообщают, что в Коломне и Можайске пустовало 90 % дворов, а к моменту смерти царя под пашней было лишь 16 % земли Московского уезда[10]. Крестьяне не инвестировали в покупку дополнительной земли, а бежали с нее. Хотя, согласно нашим учебникам, это период величайшего расцвета России: «навели порядок» в Новгороде, присоединили Астрахань и Казань. «Государство крепло, народ хирел», – резюмировал Ключевский[11]. А Бердяев подтверждал: «Московский период был самым плохим периодом в русской истории, самым душным, наиболее азиатско-татарским по своему типу, и по недоразумению его идеализировали свободолюбивые славянофилы»[12].

Что нам сегодня до споров славянофилов с западниками? Ну спорили когда-то поддатые помещики о судьбах Родины – что тут суперважного? А важно то, насколько далеки были (и зачастую остались) умнейшие из россиян от представлений о собственности, конкуренции, верховенстве права.

Баттлы между Александром Герценом и Алексеем Хомяковым собирали полные гостиные слушателей и длились часами. Славянофил Хомяков уверял, что в русском народе скрыта «свобода от греха рационализма»[13]. Он искренне верил, что земля принадлежит русскому народу, который передал ее ему, помещику, и поручил владеть: «Святыня семейная и чувства человеческие воспитывались простодушно между могилами отцов и колыбелями детей».

Западники оказались ненамного адекватнее. Их основной аргумент был простым и убойным: сравните, как живут люди в Англии с Голландией и как у нас. Сравните дома, города, дороги, культуру – и не нужно лохматить бабушку. Крестьянская община виделась западникам не образцом любви и братства, а просто признаком отсталости. Тем более это не русская находка, общинами жили чуть ли не все народы на определенной стадии развития. Потом одни пошли вперед, а другие зависли. Но вместе с тем западник Герцен почему-то верил, что русский мужик спасет Европу от торжества мещанства[14]. И вся наша страна избежит фабричных труб, ростовщиков, процентов и закладных.

Но в итоге прагматизм западников оставил их с пустыми руками, в то время как славянская партия, как заметил литературный критик Павел Анненков, «подчиняла одной своей проповедью о неузнанной, несправедливо оцененной и бесчестно приниженной русской народности»[15]. В России так и не появилось культа холодной справедливости, торжества закона. Хотя в журнальных дискуссиях человек ставился выше принципа собственности, а все русское народничество выросло из жалости и сострадания, людей ради идей не щадили.

11 солдат Финляндского полка погибли при взрыве в Зимнем дворце. Один из организаторов теракта Андрей Желябов рассказал о себе на суде: «Крещен в православии, но православие отрицаю, хотя сущность учения Иисуса Христа признаю». Идеолог народников Николай Чернышевский был в своей иррациональности не менее фееричен: «Я борюсь за свободу, но я не хочу свободы для себя, чтобы не подумали, что я борюсь из корыстных целей»[16]. Да что это за страна такая, где даже великий ученый, нобелевский лауреат Иван Павлов озвучивает вещи на грани абсурда: «Я семинарист и, как большинство семинаристов, уже со школьной скамьи стал безбожником, атеистом»[17]? Разве одно только наличие таких сложных одаренных натур не делает русскую цивилизацию особой?

Но наука отличает «эффект колеи» от «особого пути». «Колея» накатывается повторениями, хождением по кругу, укоренением неформальных отношений и представлений, которые только время и лечит. Многие страны веками не могут выскочить из «порочного круга» отсталости, когда на смену одному тирану-популисту приходит следующий, а экономика толком не растет. Говорить же об «особом пути» позволяет наличие уникальных, нигде больше не встречающихся институтов, доказавших свою эффективность. Построить самую высокую пирамиду – это молоко. Корова – это когда к власти приходит понимание, что даже бесправным британским каторжникам в Австралии выгоднее платить за работу, разрешить строить фермы и пасти овец, чтобы они богатели вместе со страной.

«Мы растем, но не созреваем», – отмечал в те же годы Чаадаев[18]. В России за признаки «особого пути» до сих пор выдаются признаки традиционного общества, в котором авторитарная власть поддерживает стабильность при помощи различного рода мессианских идей. «Вернуть» христианам Константинополь или устроить мировую пролетарскую революцию – это пожалуйста. Зато западная идея максимального благополучия возможно большего числа людей никогда не входила в топы русской мысли как плебейская и недостаточно масштабная.

Как пишет Дмитрий Травин, пореформенная Россия на рубеже XIX и XX веков «в целом не оправдала ожиданий многих наивно мыслящих людей, которым казалось раньше, что мир – это борьба хорошего с лучшим. Пореформенный мир, в котором медленно, но верно проступали черты капитализма, обернулся миром униженных и оскорбленных. То, что рынок будет способствовать развитию общества, могли понять лишь умные и образованные люди. А то, что капитализм порождает жадность, цинизм и жестокость, видели все»[19]. Помудревший на каторге писатель Федор Достоевский грамотно подвел идеологический базис под надстройку: получалось, что весь многовековой путь России лишь готовил ее к выполнению мессианской роли – объединить и защитить славянский мир. В его концепции Россия, считавшаяся окраиной Европы, вдруг оказалась центром этого самого славянского мира[20]. Достоевский встроил в идеологию даже реформы Петра, которого многие ортодоксы втихаря считали антихристом: теперь выходило, что царь не разрушил старый уклад, а вывел «московскую идею» на мировую арену, дал ей окрепнуть. Федор Михайлович пособил власти очень кстати: нужно было как-то обосновать очередную войну с Турцией на Балканах. «Война освежит воздух», – уверял автор концепции о слезинке ребенка, которой не стоит весь мир.

Почему же России не жилось в мире и достатке? Ведь главные стратегические цели были достигнуты еще при Петре: окно в Европу, новая столица, двуглавый орел. Казалось бы, живи да богатей, не влезая в разорительные европейские войны. Проблема все та же: петровский капитализм, по сути, не знал понятия «собственность». Царь указывал, где ставить заводы и как на них должно работать: «а кто будет делать юфти по-старому, тот будет сослан в каторгу и лишен всего имения». Запад разбогател как раз на освобождении предпринимательской инициативы, а пошла ли Россия благодаря Петру западным путем – большой вопрос.

Передовыми странами тогда считались Голландия и Англия, но Петр побоялся копировать их систему – с парламентом, вольными коммерсантами и гарантиями собственности. По словам декана экономического факультета МГУ Александра Аузана, петровские реформы похожи на реформы Кольбера во Франции только внешне: промышленность строилась у нас не на свободном труде, а на тех же крепостных. Купец не мог владеть крепостными, их попросту приписывали к заводу, закрепляли за зданием людей. Как следствие, экономика империи на полторы сотни лет осталась казенной, ее буржуазия полуживой, а власти городов несвободными – и это самым печальным образом отразилось на стране в 1917-м[21].

Наблюдатели на стыке XIX и XX веков отмечали, что у русских отсутствуют буржуазные добродетели – слово «буржуй» носило порицательный характер. На Западе в почете оказался человек, который организовал свое дело и обеспечивает соседям хлеб с маслом. Западные люди прикреплены к оседлым формам цивилизации, боятся бесконечности, как хаоса, и этим похожи на древних греков. А когда у человека ничего своего, кроме злости на господ, его до хаоса хлебом не корми.

Бердяев писал, что русский пафос был связан с анархизмом больше, чем с либерализмом[22]. Умом не понять: как может анархист предпочитать царя демократии? Тем не менее классик анархизма Михаил Бакунин многократно повторял, что деспотизм наиболее силен, когда опирается на «мнимое представительство народа». Что он в свою очередь предлагал? Да очень просто: пожар бунта сметет старый мир и на его обломках сам по себе возникнет новый – справедливый и гармоничный, в котором предпринимателей будут расстреливать.

После гражданской войны крестьянство получило 150 млн гектаров господской земли на фоне лозунга партийного экономиста Николая Бухарина: «Обогащайтесь!». В целом НЭП справлялся с повышением благосостояния масс, хотя инвестиционный климат и был плохим. Но над страной нависла очередная мессианская идея: большевики грезили мировой революцией. Ленин, не стесняясь, рассматривал Россию как охапку сена[23], которая сгорит – ну и черт с ней! – зато мир вступит в рай коммунизма. И это находило отклик в головах населения, привыкшего, что страна определяет ход истории. Пропаганда привычно заливалась про внешних врагов: товарищи, мы в кольце, война неминуема. Хотя идти на СССР в штыки в послевоенной Европе было просто некому: Австро-Венгрия распалась, Германия – растоптана Версальским миром, а Франция и Англия под грузом астрономических долгов сокращали расходы на оборону. Когда в 1927 г. британцы разорвали с Союзом дипломатические отношения, у них практически не было сухопутных войск.

Дальнейшее многократно описано историками: переход от НЭПа к индустриализации учинили, чтобы нарастить выпуск вооружений. Кратчайший путь: ограбить деревню, продать урожай на внешних рынках и на выручку строить заводы. Хотя к 1930 г. 5,5 млн крестьянских хозяйств еще пахали сохой, партия установила нормы сдачи зерна, невиданные в истории аграрных обществ. Крестьян пытали, требуя выдать урожай чуть ли не до крошки. Экспорт зерна, в 1929 г. составлявший в 260 тыс. тонн, к 1931 г. увеличили почти в 20 раз – до 5,1 миллиона.[24]. Энергичная продажа хлеба за кордон происходила на фоне жесточайшего голода в земледельческих районах: по разным оценкам, умерло от 6 до 16 млн человек. Примерно столько людей живет сегодня в Швеции и Финляндии, вместе взятых.

Казалось бы, такой опыт должен вытолкнуть Россию «из колеи» дурных повторений. Но даже в учебники попала мысль, будто в те суровые годы иначе было нельзя. Зато в школьной программе по сей день не встретить здравых объяснений, почему одни страны богаты, а другие бедны. От граждан разного возраста, интеллекта и достатка слышишь недоуменное: «Богатейшая страна, все есть, а живем как нищие!» Под «богатейшей страной» понимается лишь обеспеченность полезными ископаемыми вкупе с тяжелой промышленностью времен холодной войны. Важность общественных отношений настолько не учитывается, что взрослые образованные люди думают, будто «институты» – это только вузы. А национальная гордость мало связана с наличием и осуществлением в стране справедливых порядков. Зато граждане гордятся державой, которая и ракеты в космос запускает, и канадцев в хоккей дерет, и братской Кубе помогает.

К началу перестройки советский человек понимал в рецептах модернизации не больше славянофила Хомякова или анархиста Бакунина. В ларьках, челноках и бандитах он видел лишь развал великой империи, точно так же как народовольцы видели в наступлении капитализма только униженных, оскорбленных и «процентные души». А это верный признак того, что отказ от реформ вернет страну с недозрелым населением на новый виток дурных повторений.

А в это время даже бывшие сателлиты ушли вперед. К моменту распада Советского Союза средний поляк зарабатывал немногим больше среднего россиянина, а сегодня их доходы отличаются в 3 раза -5,2 тыс. и 15 тыс. долларов соответственно. Польские реформы называют «экономическим чудом»: экономика страны перешла к росту спустя полтора года после их старта. А в России подъем начался только после дефолта 1998 года. Как полагают многие наблюдатели, такова цена понимания населением хода реформ, его готовности потерпеть.

В Польше понимание тоже не упало с потолка. В 1981 г. в Гданьске заявил о себе профсоюз «Солидарность» во главе с электромонтером Лехом Валенсой, будущим президентом страны. Взгляды профсоюзных лидеров были левыми, а значит, антирыночными, и они вовсе не видели в Компартии врага. Наоборот, в «Солидарность» входили несколько членов ЦК и даже член польского политбюро. Кроме того, имелся «объединитель» в виде католической церкви во главе с Папой-поляком. Главное в том, что профсоюз принес «психологическую революцию», страна стала интересоваться дискуссиями об экономике, целое десятилетие превратилось в подготовку к переменам. В 1989 г. три генерала в знак протеста покинули заседание ЦК Компартии, и все поняли, что на штыках режиму не удержаться и без перемен не обойтись[24].

Польская «шокотерапия» премьера Лешека Бальцеровича – это примерно те же меры, что внедряло правительство Егора Гайдара в России начала 1990-х: свободные цены, открытые границы, приватизация госсобственности, жесткая монетарная политика, отмена большинства дотаций, на которые уходило 38 % бюджета. Теперь Бальцерович – общепризнанный герой и классик, а реформы Гайдара вызвали столько протестов, что президент Ельцин спустя год премьера сдал. Наиважнейший момент: поляки все понимали и были готовы потерпеть, а у Бальцеровича хватило воли все болезненное сделать сразу. И когда наконец накопились проклятия, экономика уже оттолкнулась от дна. Конечно, Польша – не Россия, где у миллионов разоренных бюджетников «психологической революцией» и не пахло. Гайдар пытался лавировать, тянул кота за хвост, подстраивался под группы интересов. И в итоге «сгорел», восстановив против себя почти всех. Великая вещь – готовность общества к переменам.

У российского роста, начавшегося в 2000-е гг., были совсем другие причины. Бывший замминистра финансов Сергей Алексашенко описывает в своей книге «Контрреволюция» обстоятельства, при которых в 1999–2008 гг. российский ВВП вырос на 94 %, то есть на «ударные» 7 % в год. Многие эксперты приписывают это достижение Владимиру Путину и той экономической политике, которую он проводил в первые годы своего правления. А «потерянное десятилетие» 2008–2018 гг., за которые ВВП вырос всего на 5 %, готовы объяснять набором «неблагоприятных внешних факторов» (глобальный экономический кризис, падение цен на нефть, западные финансовые санкции, замедление экономики Китая). Однако заслуги власти в подъеме не так уж велики.

Алексашенко отмечает, что дефолт 1998 г. и девальвация рубля, хотя и послали в нокдаун финансовую систему, одновременно повысили ценовую конкурентоспособность многих отечественных товаров[25]. При этом основы рыночной экономики не были сломаны, а после принятия Налогового, Трудового, Земельного кодексов в 2000–2002 гг. бизнес уверовал, что его правам собственности ничто не угрожает и можно пускать корни. Это понимание привело к резкому повышению качества управления на приватизированных предприятиях, к формированию слоя «эффективных собственников». Самый яркий пример – добыча нефти в 2000–2005 гг. выросла на 50 %.

Однако уже к 2006 г. Минфин изменил налоговую политику, вследствие чего 85 % сверхдоходов от роста нефтяных цен стало доставаться бюджету[26]. А национализация крупнейшей нефтяной компании ЮКОС подорвала доверие крупного бизнеса к действующей власти. К счастью для российской экономики, в это время для нее широко открылись международные рынки капитала: дешевые кредиты (2–3 % годовых) перепродавались населению под 6–7 %, вызвав потребительский бум: народ закупался автомобилями и стиральными машинами в кредит[27].

После 2008 г. нефтяные цены упали, а мировой финансовый кризис снизил доступность кредитов. Камнем на бюджете повисла программа перевооружения армии, на финансирование которой уходили накопленные фискальные резервы. А после присоединения Крыма в 2014 г. началась новая «холодная война» со всеми вытекающими санкциями и контрсанкциями, что самым печальным образом отразилось на инвестициях в экономику России. Алексашенко резюмирует: «Для меня главная причина замедления роста российской экономики, которое начало отчетливо прослеживаться с 2012 г., очевидна: в это время в стране наблюдался спад инвестиционной активности. Инвестиции российского частного бизнеса с каждым годом становились все меньше, а общие показатели статистики поддерживались за счет реализации инфраструктурных мегапроектов, финансируемых за счет бюджета (саммит АТЭС во Владивостоке в 2012 г., Олимпиада в Сочи в 2014 г., чемпионат мира по футболу в 2018 г., Керченский мост)».

Когда инвестиции только государственные, мы имеем то же молоко без коровы, о котором говорил профессор Лорен Грэхэм. Как и в эпоху Чаадаева, мы растем, но не созреваем. В ДНК частного бизнеса органически встроен ген роста – расширение деятельности, повышение эффективности, проникновение на новые рынки. Если частник не хочет инвестировать, мы имеем абсолютно нездоровую ситуацию, которая в данном случае вполне объяснима. Предпринимателю нужны независимый суд, система политических сдержек и противовесов, которая помешает условному генералу все у него отобрать. Спросите себя, на что вы скорее потратите накопления: на новую квартиру, престижный отдых или вложите в акции российской компании?

Но если бы проблема была только в инвестициях, не имело бы смысла писать эту книгу. Повторюсь: мир устроен сложно, но на изучение этой сложности стоит потратить время. Со стороны россиян можно принять за простаков, которым в очередной раз подбросили нематериальные иллюзорные выгоды: гордость за сильную в военном отношении державу, возможность идентифицироваться с харизматичным лидером и существовать в пространстве ярких духоподъемных мифов. А они и рады, поскольку мессианские посылы у них в крови, а идея личного благосостояния почему-то не прижилась.

Однако в реальности все уже совсем не так. В XXI веке впервые в истории у широких слоев россиян появилась собственность: приличные машины и дачные коттеджи вместо хибар с грядками, до которых два часа толкаться в электричке. Российский средний класс привык отдыхать за границей, он давно выбрался из коммунальных квартир. Имея материальную возможность напиваться хоть каждый день, следит за здоровьем, занимается спортом. При обучении детей у него идея фикс, чтобы они говорили на нескольких иностранных языках.

Он выясняет правду по различным источникам в Интернете, а не слушает, раскрыв варежку, телевизионных пропагандистов. У него либо есть свой бизнес, либо он хотя бы задумывался, как его вести. Такого воробья уже непросто провести на мякине.

Однако российских детей не зря берегут в школе от реального изучения общественных наук. Вдруг они начнут отличать главное от второстепенного? Вдруг им придет в голову бороться не с коррупцией, а с ее причинами? Вдруг они догадаются, что олигарх сам по себе не может ничего украсть у народа? А от нефти-матушки больше вреда, чем пользы?

Я рассмотрю здесь лишь четыре системообразующих фактора в экономике. И всего пять аспектов космологических представлений россиян. Но именно они формируют эскиз всей картины.

 
 

Комментарии материала:

Разместить комментарий

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность отправлять комментарии

Другие материалы

Русский человек – он общинный, коллективный, или он – личность, индивидуалист? Где наше экономическое чудо? Откуда взялись русские капиталисты? Есть ли лекарство от безнадеги и почему культура важнее экономики?  Интервью  Александра Александровича Аузана изданию «Правмир». Александр Аузан –...
Драйвером для развития малонаселённых территорий нашей страны может стать локальная экономика.  В основе этого уклада лежат малые производства, активное местное сообщество, упор на экономическую самостоятельность людей «внизу». Главы из книги  Г.В.Тюрина и В.ГТюрина. "Как поднять нашу глубинку. Локальная...
Профессор Лорен Грэхем: «Вы хотите молоко без коровы»
Почему в России  так изумительно получается изобретать, но так  плохо выходит внедрять инновации? Россия первой запустила искусственный спутник Земли, русские ученые были пионерами в разработке лазерных технологий и заслужено получили за это две Нобелевские премии, Яблочков фактически изобрел лампочку до Эдисона, Попов передавал...
Эффект колеи
Россия - страна, в которой есть все, но почему-то нет социального благополучия и экономического процветания. У доктора экономических наук Александра Аузана, свой достаточно интересный взгляд на то почему так происходит. Предлагаем вашему вниманию его доклад «Эффект колеи. Проблема зависимости от траектории предшествующего развития –...
Почему Владивосток не Лос-Анджелес
Владивосток и Лос-Анджелес получили статус города с интервалом всего в 10 лет. Почему же сегодня американский Дикий Запад стал самым технологичным регионом планеты, давшим миру Стэнфордский университет и Калтех, Кремниевую долину и Голливуд, Boeing и Microsoft, Apple и Google, в то время как российский Дальний Восток борется за выживание, а хребет...
У нас в гостях экологический активист и художник Наталья Витальевна Павлушина. Наталья  руководит инициативной группой «Зоосфера» и мастерской эко-сувениров «Арт_Лютра», является вице-президентом новосибирского филиала общероссийской общественной организации «Центр экологической политики и культуры»   - Любовь к животным и к рисованию твои два главных увлечения. Когда и как ты ими "заболела"? Рисование.. это, наверное, всё-таки от дедушки....
После обращения экспертов регионального штаба Общероссийского народного фронта в Москве в межрайонную природоохранную прокуратуру по поводу Николо-Хованского пруда, в который коммерческие предприятия сливали отходы, виновных удалось разыскать и привлечь к административной ответственности. Напомним, пару месяцев назад эксперты и активисты Народного фронта встречались с жителями жилых комплексов «Испанские кварталы» и «Николин парк», которые жаловались на массовый помор рыб...
Тропа Голицына, Макс де Коктебель, Святой Франциск Крымские ландшафты люди стали обживать в каменном веке. В древнегреческих мифах и преданиях значительное место занимает Крым или Таврида,  которой правил Персей – сын бога солнца Гелиоса. Бог Аполлон отправил в Тавриду Ореста за священным изображением богини Артемиды, о чем рассказал древнегреческий драматург Еврипид в трагедии «Ифигения в Тавриде». В скальных известняковых обрывах и вершинах Крымских гор находились древни...
В адрес регионального отделения ОНФ в Москве обратились жители района Свиблово на северо-востоке Москвы. Москвичи обеспокоены массовой гибелью птиц на реке Яуза из-за сброса отходов в водоем на особо охраняемой природной территории. Жители неоднократно были свидетелями того, как на территорию государственного природного заказника «Долина реки Яуза» приезжают грузовые машины и сваливают горы строительного и бытового мусора неподалёку от водоема, детской площадки и прогулочной зоны, г...
Особенности становления общественного экологического движения на Южном Урале в свете социоестественной истории и как пример формирования экологического мировоззрения в условиях гиперпромышленного региона. Общественное экологическое движение, возникшее с перестройкой и глобальным экологическим кризисом в конце 80-х годов, как один из институтов становления молодой российской демократии, быстро стало впитывать в себя благодаря медийным и интернет- коммуникациям опыт мирового экологического движени...

Фотогалерея

Интересные ссылки

Коллекция экологических ссылок

«Спутниковый мониторинг пожаров на Дальнем востоке России». Сервис работает на основе технологии «Геомиксер», разработанной в ИТЦ «СКАНЭКС»

 

Активность на сайте

сортировать по иконкам
24 недели 4 дня назад
Марина Иванова
Марина Иванова аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 188,789 |

Спасибо за ссылку. Очень пригодилась! ...

3 года 37 недель назад
martaka maminov
martaka maminov аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 188,789 |

Обращайтесь, отличная компания http://www.ecocentrp.ru/about/...

3 года 48 недель назад
Глеб савельев
Глеб савельев аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 188,789 |

нужна схема пещер с измерениями

4 года 21 час назад
Ольга Волобуева
Ольга Волобуева аватар
Спелеологи Всех стран объединяйтесь!

Смотрели: 188,789 |

если Вы обладаете информацией , как составить топокарту пещеры, пишите нам. Очень нужна помощь в составлении паспорта объекта

1 год 5 недель назад
Надежда Бреева
Надежда Бреева аватар
Бутырский район

Смотрели: 5,405 |

Экология в Новой Москве . Поселение Щаповское.

Щапово (Александрово) — посёлок в Троицком административном округе Москвы (до 1...

размешен 24.01.20 | Тип: Новость

Кемеровская область вошла в число немногих регионов страны где был принят закон «Об экологическом образовании и формировании экологической культуры»....

размешен 23.01.20 | Тип: Проект

Правозащитный фонд «Так-так-так» и расследовательская команда «Четвертый сектор» приглашают в новый проект!

В...

размешен 23.01.20 | Тип: Статью

Уничтожение тайги подрывает основы традиционного образа жизни северян и заставляет людей массово уезжать в город.

Союз коренных малочисленных народов Севера...

размешен 23.01.20 | Тип: Статью

Общественные экологические организации в сотрудничестве с учеными Дальневосточного отделения Российской академии наук (ДВО РАН) в рамках научно-общественного...

Подпишись на рассылку

Будьте в курсе последних новостей!

RSS-материал